Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 93 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Вероятно, холод справился бы. Запредельно высокая грань сродства должна была помочь выморозить эту тушу чуть ли не насквозь.

Но его стоит оставить на крайний случай — все же оперировать стихией, которую приходилось скрывать, я смогу далеко не всегда.

Первый воздушный серп я положил твари на переднюю лапу, в сгиб. Тот самый серп, который сносил голову рекнару. Однако сейчас на пластине остался лишь белый росчерк. Тварь даже не сбилась с шага.

Ладно.

Клинки пошли в морду, с доворотом, ища глазницы. У всякой панцирной дряни имелись слабые места, вот только у этой они пока не находились. Морда оказалась сплошным костяным щитом без единой щели, и клинки взвизгнули по нему, как срывающийся с гайки ключ, и ушли в снег. Даже ускорение волей не помогло.

Воздушный таран я вложил ей под грудь, со всей дури, так, что у самого загудело в висках. И-и-и… Тушу снесло на полшага вбок. Спустя пару секунд она переставила лапы и выправила курс. До стены ей оставалось сотни три шагов.

Нужно менять тактику.

Смерть выползла из сопряжения дёгтем, тяжело и нехотя, как всегда. Первый глоток мглы соскользнул с пластин и ушёл в наст впустую — первая грань это первая грань. Но со второго захода серая мгла обняла переднюю лапу, и плоть под пластинами пошла на убыль. Крайне, крайне медленно.

Тварь наконец заметила меня — припала на зачесавшуюся лапу и заревела так, что с гряды сошёл снег.

А дальше случилось неприятное. У этой твари имелся хвост, который смел меня в сторону, пока я пытался понять, насколько стихия смерти оказалась эффективна.

Мир крутанулся. Наст встретил жёстко — нить я успел подставить вскользь, удар смазало, но в глазах полыхнуло белой молнией. Терпимо.

Тварь тем временем продолжала идти на меня. На всех четырех лапах, даже не прихрамывая, и до стены ей по-прежнему оставалось всего ничего.

Хорошо. Я еще не все перепробовал.

Стихия света полилась из сопряжения наружу, покрывая меня ярко белым ореолом. На фоне блестящего снега я стал гораздо менее заметным, а с учетом того, что глаза у твари были где-то глубоко спрятаны, она должна была потерять меня из вида.

Так и оказалось.

Глухая морда заводила из стороны в сторону, лапы затоптались на месте.

Аккуратно обошёл тушу по дуге и полез на хребет.

Нити впились в швы между пластинами крючьями, подошвы нашли упор, два рывка, и подо мной оказалась спина шириной с крышу гаража.

Швы. У всякой панцирной твари есть швы, сочления и стыки. И сейчас они были передо мной как на ладони.

Ближайшая трещина шла вдоль хребта, и я вогнал в него клинок с доворотом, налёг, расширил воздушным серпом в упор.

Пластина крякнула и отошла, открывая спрятанную под собой бледную плоть. Успех.

Дальнейшее слилось до максимально простых действий. Воздушными копьями максимально расширить рану, попеременно с этим заливая вниз плотный поток стихии смерти. Сил я не жалел.

Тварь тут же взбрыкнула, заметалась, попробовала скинуть меня с загривка. Но нити воли держали меня крепче любых ремней, так что я без проблем продолжал медленно но верно выполнять свою работу. К счастью, длины хвоста этой громадине не хватало, чтобы дотянуться до наглой букашки.

Спустя несколько минут метания твари стали гораздо слабее, а еще где то через пару шагов она, наконец, бессильно осела в снег. Не знаю, что именно стало решающим — отравление смертью, или бесконечные копья, которые я всаживал в беззащитную плоть, но победа однозначно осталась за мной.