Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 16 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Господин в сером! Господин сборщик Рей?

— Смотря кто спрашивает.

— Ух, нашёл! — мальчишка согнулся, упёрся ладонями в колени и минуту честно дышал. — Я от дворца бегу… в гостинице сказали, вы ушли… а город вон какой… Вам послание, господин!

Он торжественно извлёк из-за пазухи карточку кремового цвета. На ней ровным сухим почерком значилось: «Буду признателен за короткий разговор до начала приёма. Западная галерея, караул предупреждён. С. Талл».

Севир Талл. Дед из подвала, год просидевший в чужой камере и за всё знакомство выдавший десяток слов. Мою гостиницу, между прочим, он нашел меньше чем за сутки. Не удивительно, что стражники так сильно удивились, услышав его имя.

А почему бы и нет? Во дворец я так и так собирался выдвигаться заранее, разведать обстановку до того, как за меня возьмётся его Величество. Заодно и посмотрим, зачем я понадобился таинственному фамильному.

— Передай, что буду, — сказал я мальчишке и выдал ему осколок.

Судя по его радостно заблестевшим глазам, я немного переборщил с чаевыми.

Остаток дня уложился в две строки: лавки с гостинцами и короткий заход в «Аурелию». Центурион обнюхал свёрток с вяленым мясом, милостиво простил мне утреннюю отлучку и вернулся на подушку досыпать. Я же накинул вечерний плащ, сунул жетон во внутренний карман и отправился в гору, туда, где над террасами белел дворец.

Парадная лестница сияла, у фонтанов зажигали вечерние огни, и мимо меня в обе стороны носилась прислуга: кто с корзинами цветов, кто с ящиками серебра, кто со стопками стульев, а кто и с целым жареным поросёнком на подносе.

Жетон сработал лучше всяких слов. Караульный у боковых дверей глянул на герб, козырнул и лично проводил меня до западной галереи, ухитрившись за всю дорогу произнести полтора слова.

В галерее было пусто. Вдоль стен висели портреты людей в мундирах и мантиях, и все как один смотрели на меня с лёгким сомнением. У высокого окна, в нише с парой кресел, обнаружился Севир Талл.

За сутки деда отмыли, побрили, подстригли и одели в тёмный камзол, явно пошитый на человека покрупнее. Однако заточение было не так просто скрыть: камзол висел, скулы торчали. Запястья, выглядывающие из манжет, всё ещё носили тёмные следы от кандалов. При этом держался Севир так, словно всю жизнь провёл именно в этой нише, между этими портретами, и уже слегка заскучал.

— Господин Рей, — он обозначил кивок. — Спасибо, что пришли.

— Не стоит, я здесь просто из любопытства, — признался я, устраиваясь в соседнем кресле. — Вчера вы за весь вечер потратили на разговоры слов десять. Стало интересно, на что копили.

— На благодарность, — просто сказал Севир. — Спасибо. За дверь камеры и за всё, что было после.

— Не стоит, — повторил я. — Дверь открывалась легко.

— Стоит, — мужчина повернулся к окну, за которым уже зажглись вечерние огни города. — Я год просидел в том подвале. Научился считать шаги охраны, различать день и ночь по сквозняку, спать сидя и разговаривать с крысами. Кстати, славные собеседницы, вежливее иных фамильных. Так что мне есть с чем сравнивать, поверьте.

Немного помолчал и добавил без перехода:

— Решётка моей камеры выходила прямо в зал. Как вы разобрались с хозяином города, я видел. От первого шага до последнего.

Вот теперь стало интересно по-настоящему. Я неспешно устроился в кресле поудобнее.