Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 104 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Это чего же выходит, — не выдержал наконец один из старых, из корнеевских. — Склад того… нарочно?

— Боезапас цел, — подтвердил я. — Лежит в подвале, под замком, сгорело старьё из оружейки. А вот стена дырявая по-настоящему: приманка должна выглядеть съедобной, иначе какая же это приманка. Поэтому готовьтесь к стройке, уже нормальной — больше тормозить никого не буду.

Мужик поморгал. Потом расплылся в ухмылке, показав отсутствие половины зубов. С этой ухмылкой он и таскал тела, периодически что-то бормоча себе под нос.

Центурион прошёлся вдоль ряда пленных с инспекцией, обнюхал крайнего и, фыркнув ему в белую гриву, уселся ко мне спиной. Ага. Согласен — слишком легко вышло, могли бы и посопротивляться ради приличия.

К рассвету эларии разъехались по глухим кладовым цитадели, тем самым, с дверями в ладонь толщиной. Багру с Хорьком заметно прибавилось соседей. Пятёрку с дальней стороны кольца прибрали в снег до отдельного распоряжения, а бруски я выкопал и унёс сам, от греха. Следы у пролома затоптали ещё до света. Крепости объявили столько, сколько ей полагалось знать — ночью на Вардис сунулись, и сунувшимся не повезло.

Скиф выслушал официальную версию с лицом человека, которому вручили мешок золота.

— Босс, ну а всё же. Сколько их было? Ну хоть примерно?

— Больше, чем ты сумеешь рассказать.

— Так я приукрашу!

— Вот именно.

К завтраку по крепости гуляли три версии произошедшего, одна другой краше. В самой скромной я душил элариев голыми руками. Вот только никаких подтверждений у слухов не было.

Корней догнал меня у крыльца цитадели, уже с тетрадью:

— Ваша милость. А этих… содержать как? Кормить, водить, караулить. Три десятка ртов, и ведь очнутся.

— Кормить, как своих, караулить в две смены. Кандалы не снимать даже во сне. Остальное решу к вечеру.

Сам я к тому моменту мечтал о двух вещах — о котле Фрола с наваристой кашей и о подушке. Голод после боя просыпался зверский, хоть иди и отбирай у гарнизона завтрак.

— Перебьёшься, — сказал я сам себе. Сперва дела.

Шёл я на разговор с готовым раскладом, но вводные мне пока что не очень нравились. Свидетель дома Сайрит остался лежать у источника света, беглого человека ищут все три дома, и толпа элариев под моими стенами укладывалась в эту историю как влитая. Месть. Официальная, утверждённая советом.

Если это и правда было так, то неизвестный, точащий зуб на мой рудник, получил бы легальное прикрытие своих темных делишек, а так же огромное количество элариев из других домов в подчинении. Осталось надеяться, что мой противник и знать не знал, что новый хозяин Вардиса и беглец — один и тот же человек.

Пленного для разговора я приметил ещё у пролома: матёрый, с проседью в белой гриве, из тех, кто лёг ближе всех к точке удара. Пока его несли, он единственный из всех периодически открывал глаза, пересчитывая моих людей. Далеко не рядовой боец. Такому есть что знать.

В кладовой горела одинокая лампа. Эларий сидел у стены, прикованный к скобе, щурясь на свет до слёз: зрение после моего искуственного солнца возвращалось к нему с большой неохотой. Синева на лице выцвела до оттенка снятого молока, то ли от вспышки, то ли от того, что смерть успела вытянуть из него за ночь все соки.

Сверху вниз он на меня смотреть всё равно умудрялся. Сидя. Прикованный. Талант у них это, что ли, расовый.