Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 103 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Я стоял в двадцати шагах с клинками наготове, считая удары.

Пока что всё решалось без меня. Успеют или нет? Купол я делал с запасом, кристаллов не жалел, но там, внутри, работали единённые числом за три десятка, пусть слепые и запертые. А смерти спешить было некуда. Совсем. Чем дольше они пытаются выбраться наружу и чем больше тратят времени, тем сильнее стихия их отравляет. Счет идет на минуты.

Удар. Ещё удар. Стена прогнулась и загудела так, что у меня от звука аж заныли зубы. Держи, родная. В тебя, между прочим, чуть ли не полгодовой бюджет крепости вложен. Если пробьют, придётся заканчивать самому. И помимо огромного количества зрителей, которые мне были совсем не нужны, появлялся вопрос о том, сколько вообще пленников мне удастся захватить.

Удар. Пауза длиннее прежней. Удар, совсем глухой: там уже били из последних сил.

Пауза.

Я досчитал до тридцати, потом до шестидесяти. Стена воздуха стояла, и только снежная пыль сползала по ней вниз тонкими струйками. Выдох получился длинным, с паром до самого купола.

Готово.

Для верности я выждал ещё с четверть часа, чтобы точно избежать возможной засады. За стеной воздуха всё замерло. Потом сжал командный брусок второй раз.

Купол опал беззвучно. Повисший в потоках снег осыпался вниз кольцом, и остаток серой мглы стёк в наст, растворяясь. Внутри кольца, на вытоптанной площадке, лежали эларии. Много элариев. Кто ничком, кто на боку, один так и застыл на коленях у той самой точки, где бил в стену до последнего. Я прошёл вдоль лежащих, трогая каждого нитью — жизнь во всех теплилась на самом донышке, копья-воплощения пропали, изморозь с одежд осыпалась. Живые. Выжатые досуха, но живые.

Три десятка тел. Один я их до кладовых таскал бы до весны.

Корней открыл дверь до того, как я постучал второй раз. Одетый, при стволе. Спал он, похоже, примерно как я эти две ночи.

— Подъём тройкам, только тихо, без лишней суеты. Герту с Брамсом тоже поднимай. И вели тащить к пролому ящик с последней колонны Дорна. Тот, тяжёлый, в котором все тюремное добро.

— Есть, — Корней замер на полушаге. — Значит, пришли?

— Пришли. И даже почти все поместились.

Глифировые кандалы я заказывал у Дорна вслед за стенобоями, когда начал продумывать план. Кривой тогда долго косился на ящик, но вопросов задавать не стал. Брал я с запасом, но на последнюю четвёрку браслетов всё равно не хватило: этим руки вязали проволокой со склада Брамса. Бойцы попарно таскали обмякших элариев из кольца, Герта защёлкивала замки, а я шёл следом, обирая пояса. Ледяное оружие, костяные бляхи и три пластины связи в бронзовых оправах, которые я тут же прибрал к себе. Три группы, три старших. Весь набор.

Один из пленных на полдороге даже приоткрыл глаза. Герта, не меняясь в лице, приложила его затылком о собственное колено. Просмотр снов продолжился.

Сама она высказалась один раз, глядя на прибывающий ряд у стены:

— Босс. Это что же, нам их теперь всю зиму кормить?

— Об этом позже.

Гарнизон работал молча. Изредка кто-нибудь распрямлялся, смотрел на ряды связанных элариев, потом на меня. В глазах у людей медленно, со скрипом, мир вставал с ног на голову. Ещё вчера у костров шёпотом считали угробленный боезапас, косясь на хозяина, спалившего собственный склад. Сегодня этот самый хозяин стоял посреди трёх десятков пленных ледышек, взятых без единого выстрела. Приятная, между прочим, перемена.