Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 21 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Родился я в доме Кайрен, — начал он прежним голосом. — Имя тебе ничего не скажет. Теперь уже никому не скажет.

Взяв ломтик, старик пожевал и запил его талой водой из кувшина.

— Дом не великий был, но крепкий. Земли свои, Высших двое, я один из них. Потом власть с соседями поделить так и не смогли. Кто произнёс первое лишнее слово в тот день, уже не вспомню. Важно, чем кончилось.

— Чем?

— Такие споры кончаются одинаково, — Нейрас смотрел в стол. — Мы оказались слабее. Три ночи. Три невыносимо долгих ночи нас резали.

Налив себе ещё талой воды, он поставил кувшин на стол твёрдой рукой.

— Всех подряд. А я не смог встать со всеми в строй, собрал всё, что сумел унести, и бежал. Струсил, — слово он произнёс отчётливо, по слогам. Похоже, повторял его себе уже не первый десяток лет. — Теперь дома Кайрен нет. Есть лишь старый Нейрас, про которого никто и не вспомнит.

— Печальная история, — с тенью грусти ответил я.

— Брось ты это, — старик махнул рукой. — Сочувствовать мне поздно. Всё, что можно пережить, я пережил. Остальное стало привычкой.

Какое-то время мы ели молча. Корни хрустели, как молодая редька, мясо под инеем оказалось плотным и чуть сладковатым — что за зверь, я так и не разобрал. Да и откуда — мясо обитателей Нижних земель в моем рационе встречалось не очень часто. Плошка в нише потрескивала голубым, пока тени от неё медленно плавали по заложенному пролому в углу.

Я прикинул, с чего начать расспросы, чтобы они выглядели праздным любопытством отдыхающего вместо допроса.

— Расскажи про город, — попросил я. — Странное место — такое большое, хотя стоит у самой людской границы. Чей он? Какой дом главенствует?

— Земли дома Орн, — Нейрас вытер пальцы о тряпицу. — Их слово первое. Ещё влияют двое: дом Тайри и дом Клос.

Орн я знал: крошечная старуха Ильвара и семь часов неподвижного судейства прочно засели в моей памяти. Выходит, меня занесло на земли того самого Орн, только теперь в другом амплуа.

— А почему большой… — подняв на меня взгляд, старик впервые за вечер показал в глазах что-то живое. — Ты про руду Бури слышал что-нибудь?

Я мотнул головой.

— Давненько же ты путешествуешь, — хмыкнул Нейрас. — Лет пять руде. Ну, десять. В цену пошла, копают теперь везде, где найдут. Здесь одно из главных мест добычи. Оттого и город.

— Что за руда?

Старик надолго задумался, задумчиво пожёвывая губами.

— Проще показать, — решил он наконец и упёрся ладонями в стол, поднимаясь. — Идти недалеко.

В два укуса прикончив свой ломоть рыбы, я тоже поднялся.

Слова про расстояние оказались правдивыми — пара улиц от дома, затем широкий проход, забиравший вниз и в сторону от жилых ярусов. Хотя мы шли к самому глухому, по моим прикидкам, краю города, элариев вокруг становилось всё больше; двигались они туда же.

Гул донёсся ещё из прохода.

Знакомый и глухой, с каждым шагом он становился плотнее. Так гудит Буря, и этот звук ни с чем не спутаешь. Только откуда ей взяться в пещерах рядом с городом?

Вильнув последний раз, проход вывел нас на широкий каменный уступ.

Небо.

Первым показалось небо: чёрное, ночное, с редкими звёздами там, где полагалось висеть своду. В этом месте пещера свода вовсе не имела. Гигантская чаша в земле, кратер; стены вздымались на добрую сотню метров и обрывались в ночь. Наш уступ находился в стене этой чаши, высоко над дном.