Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 117 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Спасибо, — Ларика вернула мне пустой флакон. — Вкусная. На этом её достоинства, боюсь, кончились.

— Боюсь, ты права.

— Не огорчайся, Фальк. Мои близкие перепробовали огромное количество способов меня спасти, но ничего не помогло. Я уже давно приняла свою участь.

— Но…

— Не надо, — вновь перебила меня девушка. — Я хочу посидеть одна. Если тебя не затруднит.

— Понял, — кивнул я и поднялся. Судя по выражению лица, разговаривать эларийка больше была не намерена.

Ларика так и сидела неподвижно, подняв лицо к небу. Лунный свет проходил сквозь голые ветви, а казалось, что и сквозь неё.

Домой я шёл медленно и всю дорогу обдумывал нашу встречу. Донельзя странная особа, а главное, что я будто уже встречал что-то подобное… Где-то читал, на страницах пыльных книг…

Я остановился посреди пустой улицы. И правда, читал. Не видел — потому что это случалась настолько редко, что я лично не видел это за все свои экспирации.

Иногда происходит такое, что человек подходит стихии настолько идеально, что граница между ними стирается. Стихия перестаёт быть инструментом и становится самим человеком. Сначала она забирает его по капле, потом потоком, пока от него не остаётся одна оболочка. А после исчезает и оболочка.

Похоже, Ларика не умирала от болезни. Она растворялась в смерти. И, судя по выцветшей коже и тому, какая концентрация смерти была вокруг нее, этот процесс уже почти завершился.

К слову, во многих мирах такого никогда не случалось. Потому что в отличие от того, как учили меня, весь местный путь строился на единении: сродниться со стихией, впустить её в себя, подстроиться. И если человек окажется идеально подходящим сосудом для стихии, то… От него самого ничего не останется.

Старое правило никто не отменял: либо ты подчиняешь силу, либо она подчиняет тебя. Если бы Ларика подчинила смерть и держала её в кулаке, ничего бы этого не случилось. Но подчинению здесь не учат.

Дома было темно. Ралис спал за стенкой, устав за день на лекциях. Я прошёл в заднюю комнату, сел у стены и вытащил телефон.

Девушка однозначно не была кем то простым, и мои пальцы вбили короткий запрос, хотя я не особо на что рассчитывал. Ларика из Ксэдрина. Но на удивление информация полилась полноводным потоком.

Я нашёл старые новости, многолетней давности.

У старшего мастера Сирхэна, главы дома Кхарт, имелась внучка. Ларика. В десять лет она взяла седьмую грань сродства со стихией смерти, и об этом писали как о чуде: самый яркий талант поколения, будущее города. Ей пророчили столько достижений, что хватило бы на троих. А потом появилась короткая заметка о тяжёлой болезни, и Ларика исчезла из новостей. Лишь изредка в заметках о доме Кхарт вскользь упоминали, что внучка старшего мастера по-прежнему тяжело больна.

Значит, внучка Сирхэна. Что ж, чего то подобного я и ожидал. Интересное совпадение, и мотивации помочь девушке чуть прибавилось.

Переучивать Ларику поздно. Подчинение стихии осваивают с первых шагов, а не тогда, когда от человека осталась оболочка.

Но сам процесс в теории обратим. В теории, потому что об этом я так же исключительно лишь читал. Перекос можно выправить противовесом: уравновесить одну стихию другой, столь же сильной.

Чем уравновесить смерть? Правильно. Жизнью.

Пространственное кольцо отозвалось, и мне в руки лёг вытянутый сосуд. Сквозь стенки тянуло ровным теплом, янтарные узоры светились без дрожи. Цветок через эти стенки было не разглядеть, но я и так помнил его — венценосный подснежник из сада над облаками.