Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 120 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Провожатый от дома Кхарт довёл меня до прохода между глухими стенами и привычно остался снаружи, будто упёрся в невидимую черту. Я спустился на пару ступеней, и город остался за спиной.

Внутри ничего не изменилось. Кривые мёртвые деревья сплетали ветви над тропинкой, между ними виднелась луна, а тишина стояла такая, что собственные шаги казались грохотом. Пока я шёл по тропинке, нить воли прощупала сад: вокруг было пусто, и только в глубине, у скамьи, виднелось знакомое густое пятно смерти. Ларика сидела там же, сложив руки на коленях, и смотрела вверх.

Я сел на другой край скамьи. В этот раз она повернула голову сразу, немного меня удивив. В прошлый раз мне приходилось делить её внимание с луной.

— Ты вернулся.

— Вернулся. Слушай. Я могу тебя вылечить, — не стал тратить время на пустые странные разговоры и сразу перешел к делу.

Ларика рассматривала меня несколько секунд. Она не улыбалась и не удивлялась, только взглядом оценивала, насколько серьёзно я это произнёс. Потом едва заметно качнула головой.

— Опять? Мы же это уже проходили, Фальк.

— Прошлая попытка была проверкой, и она рассказала мне больше, чем тебе. На этот раз всё гораздо серьёзнее.

Я достал флакон из кармана и поставил на скамью между нами.

Свечение легло на камень тёплым пятном, неожиданно ярким в мёртвом саду. Ларика посмотрела на флакон. Потом взглянула ещё раз, уже по-другому — подалась вперёд, и в выцветших глазах впервые за два наших разговора появилось что-то живое.

Одновременно с этим вокруг стало как-то… Темнее что ли. Смерть почувствовала своего исконного противника, который в отличие от слабенькой воды жизни, принесенной мною в прошлый раз, уже был вполне себе конкурентом.

— Можно?

Я кивнул. Девушка взяла флакон двумя руками, как берут птенца, и поднесла к лицу. Янтарные отблески пробежали по тонким пальцам.

Эманации смерти вокруг тоже становились жестче, однако пока что ничего критичного не происходило. Но, думаю, если бы не глифир, который всё же частично сдерживает стихию, сейчас бы Ларике не поздоровилось.

— Это же… — она осеклась, не находя слова. — Это безумно ценно. Я такого никогда не видела. А дедушка мне дарит очень много.

Она сама упомянула дедушку, но я пропустил это мимо ушей.

Ларика осторожно вернула флакон на камень между нами, словно боялась расплескать свечение.

— Зачем ты всё это делаешь? Мы знакомы два вечера. Я тебе никто. А ты приносишь вещь, которой цены нет, и говоришь про лечение. Зачем?

Вопрос был правильный. На её месте я бы тоже начал с него.

— Просто я знаю, что с тобой происходит. Вероятно, единственный в этом мире. Это не болезнь, и ты, подозреваю, могла догадаться и сама. Ты слишком хорошо подошла своей стихии, Ларика. Настолько хорошо, что граница между вами стёрлась — ты сроднилась со смертью сильнее, чем можно выдержать, и теперь она тебя поглощает. По капле забирает твою жизнь. Болезни тут нет, поэтому лекари и не нашли, что лечить.

Девушка слушала не перебивая. Только пальцы на коленях сжались чуть плотнее.

— Ты прав, — повторила Ларика без выражения. — Я догадывалась, что лекари ищут не там. Но разве это знание чем то поможет?

— Этот экстракт, — я кивнул на флакон, — поможет.

— Откуда такая уверенность? Мои лекари были лучшими. Дедушка привозил их отовсюду.