Книга Бесконечная песнь, страница 93 – Джули Кагава

— Вы же понимаете, что ничего приятного там не окажется, да? – обратился он к нам. – Что бы там психопат ни припрятал, он явно хочет, чтобы мы это увидели. А это значит, что как минимум одному из нас сейчас капитально поплохеет, – он ухмыльнулся и покачал головой. – То есть ну это же ловушка, верно? Мы могли бы уйти отсюда прямо сейчас, но если так и не узнаем, что там, то рехнемся.

Я нахмурилась. Шакал был прав. Я не могла уйти, даже зная, что внутри меня ожидает нечто ужасное. Собравшись с духом, я сказала:

— Открывай.

Шакал пожал плечами. Ухватился за длинные вертикальные ручки, напрягся и распахнул скрипучие двери.

Из прицепа повеяло холодом, а вместе с ним – кровью, смертью и человеческими внутренностями. Запах подействовал на меня как пощечина, живот скрутило. Заглянув в темноту, я поняла, что не ошиблась: сувенир от Саррена был гораздо хуже того, что я могла себе вообразить.

Я стиснула кулаки, борясь с желанием отвернуться. Я успела повидать немало ужасов, но среди всех зверств Саррена это было достойно первого места. Угадать изначальный цвет стен было невозможно, потому что они были сверху донизу вымазаны густой и темной засохшей кровью. Замерзшая кровь покрывала пол скользким, тускло поблескивающим в лунном свете ковром примерно в дюйм толщиной. Люди висели, прибитые к стенам прицепа, их разрезанная кожа была растянута, образовывая гротескные звездообразные узоры. У некоторых вовсе не было кожи – лишь оголенные мышцы да кости. На лицах застыли гримасы ужаса.

На одно короткое мгновение я порадовалась тому, что я вампир. Ведь будь я человеком, то упала бы сейчас на колени и выблевала все, что успела съесть. Даже сейчас, когда Голод завывал, возбужденный пролитой кровью, а мое внутреннее чудовище равнодушно оглядывало содержимое прицепа, мне было дурно. А еще меня внезапно охватила бешеная ненависть. Ни одно существо, в котором есть хоть капля человечности, не способно совершить такое. Я была чудовищем и путешествовала в компании чудовищ, но определенную черту не пересекал даже Шакал. Это… мерзкое извращение еще раз доказывало, что в Саррене не осталось ничего человеческого. Он был истинным демоном в людском обличье, он запытал, искалечил и убил всех этих несчастных, лишь чтобы доказать свою правоту. Кошмарную правоту.

На дальней стене поблескивала отчетливая темная надпись. Сделанная, разумеется, кровью. Но тут я ошиблась – послание предназначалось не мне, не Шакалу и даже не Кэнину. Нет, все было куда страшнее. Мной овладел холодный липкий страх.

«Добро пожаловать в твое будущее, – гласила надпись, – Иезекииль».

— Нет, – сдавленно прошептал Зик.

Он попятился прочь от прицепа. Глаза его были широко распахнуты, лицо исказили боль и ужас. Зик отвернулся от фуры и его чудовищного содержимого, уперся в ржавую машину, схватился рукой за дверь, словно собираясь с силами.

— Нет, – выдохнул он, закрывая глаза. – О господи, я не могу. Я не могу больше это выносить. – Склонив голову, он прижался лбом к металлу, голос его превратился в стон. – Дайте мне умереть, – прошептал он, и внутри у меня все сжалось. – Пока я не превратился в… это. Просто убейте меня уже.

— Зик. – Я шагнула к нему, и он вздрогнул, болезненно сгорбившись. – Посмотри на меня. – Он не поднял головы, и я сделала еще один шаг и строго сказала: – Черт побери, послушай меня. Не позволяй Саррену забраться тебе в голову. Это просто одна из его поганых игр, и если ты его послушаешь, то сделаешь ровно то, чего он хочет.