Книга Сердце тумана, страница 142 – Хелен Шойерер

— Но я думал, что Батталон поклоняется Лиир?

— Так и есть. Полагаю, я выясню это сегодня.

Дэш встал и взял ее под руку, и печаль охватила его, как болезнь.

— Когда ты уезжаешь? – спросил он.

— Через три дня. – Она высвободила свою руку из его.

— Олена, – сказал он, когда она начала уходить.

Она повернулась к нему, ее глаза были полны слез.

Он не мог сказать, что было у него на сердце, это только разбило бы их обоих, поэтому вместо этого он подошел к ней на шаг ближе.

— Как оно называется? – спросил он, сжимая ее руку.

— Что?

— Пятое королевство?

Она повернула голову в сторону своих стражников, которые все равно были вне пределов слышимости, и сжала его руку в ответ.

— Оно называлось Оремир.

Неприятное чувство тревоги поселилось в животе Генри, когда они начали последний этап своего путешествия. Они оставили горящую гостиницу позади и переправились через Королевскую реку на пароме, удаляясь все дальше и дальше от Валиа и углубляясь в земли короля. Здесь она не встретит ни преданности, ни уважения. Отныне все и вся принадлежит королю Ардену. Она уставилась на сверкающие боевые топоры на спине Суинтона. Он возглавлял их отряд, и ее это устраивало. Ей не хотелось находиться спиной к этому вероломному ублюдку. Он все еще был тяжело ранен из-за ее нападения. И вполне заслуженно. Пока они продолжали путешествие, она наслаждалась мимолетными мгновениями удовлетворения, наблюдая, как он морщится, садясь на лошадь и слезая с нее. Она сломала ему по меньшей мере два ребра, хотя ей хотелось бы помучить его подольше. Синяки на его лице превратились в темно-фиолетовые и зеленые пятна.

Хорошо, подумала она. Ему повезло, что он не умер.

Они все еще не получили никаких ответов на вопрос, почему он оставил их беззащитными в гостинице «Ходдс Нотт». Хотя она готова была поспорить на свой вес в валианских травах, что это как-то связано с картой, которую украла Блик. Они вдвоем еще раз изучили ее за те короткие мгновения, что провели вдали от мужчин. Генри знала, что в ней было что-то странное, но не могла понять, что именно. Она оглянулась и увидела, что Блик тупо смотрит вперед, бездумно подпрыгивая в седле. За последние несколько дней она изменилась. Ее глаза странного цвета были ввалившимися, а в словах сквозила мрачность. Генри видела, как та бросила в огонь свой обрывок веревки, который, казалось, так много значил для нее раньше. Краем глаза Генри иногда замечала, как ангоувийка вертит в руках что-то, как будто она все еще была у нее.

Что-то изменилось между ними. Сначала Генри не понравилась девушка – в ней было все, что приводило Генри в бешенство. И все же каким-то чудом Блик спасла их, отдав при этом часть себя. Это что-то да значило для Генри. Она чувствовала, что должна поговорить с Блик, как-то утешить ее, подбодрить. Но не могла. Для нее это было просто. Люди, которые были в «Ходдс Нотт», были плохими. Алкоголь или ужасный день, проведенный в поле, не были оправданием для того, чтобы поднять руку на кого-то другого. Генри подавила дрожь, вспомнив, как они смотрели на нее, и у нее мурашки побежали по коже. Да, они были плохими людьми. Никто не заслуживал того, чтобы чувствовать себя в опасности в собственном теле ради чьего-то удовольствия. По мнению Генри, эти люди заслуживали смерти. Хотя по выражению лица Блик и ее последующей реакции Генри поняла, что для нее все было не так просто. Она знала, что девушка задавалась вопросом, как далеко зашли бы эти люди, были ли у них семьи, заслуживали ли они такой смерти, если вообще заслуживали смерти. Генри покачала головой. Просто. Это было очень просто. Но в этом отношении Блик очень напоминала ей Сахару, рассматривающую вещи со всех сторон, анализирующую последствия своих действий, даже если они были вызваны действиями других людей. Генри стиснула зубы и пустила лошадь легким галопом.