Книга Сердце тумана, страница 144 – Хелен Шойерер

— Тебе нужно поесть, – сказала Генри.

Мужчины подняли головы, проследив за ее взглядом, и посмотрели на Блик.

— На самом деле я не голодна, можешь взять мой, если хочешь. – Она предложила свою краюшку Генри.

Генри покачала головой и отодвинула ее обратно.

— Тебе понадобятся все силы, так что пользуйся тем, что может их восполнить.

— От куска черствого хлеба толку мало, – сказала она.

— Все равно съешь его.

Блик откусила половину, а остальное бросила Генри.

— Я закончила, – сказала она, вставая и направляясь к тому месту, где расстелила свой спальный мешок, подальше от группы.

Фиори собрался последовать за ней.

— Оставь ее, – приказала Генри.

Фиори снова опустился на стул. Они втроем молча доели остатки хлеба, и Генри была рада этому. Чем меньше они говорили, тем меньше спорили.

Несмотря на то что она привыкла спать на земле, а не на деревьях, Генри все еще плохо спала с тех пор, как покинула Валиа. С дискомфортом она могла справиться; на тренировках она справлялась и с гораздо худшим, но вот с уязвимостью – она не могла этого вынести. Знать, что кто-то наблюдает за ней, было недостаточно. Эти мужчины не были ее соплеменницами, как и Блик, и они уже доказали, насколько непредсказуемы. Генри с разочарованным вздохом перевернулась на другой бок. Ей нужно быть в отличной форме, когда она наконец предстанет перед королем, а плохой сон был не лучший способ добиться этого.

Когда наступило утро, она почувствовала почти облегчение, но как только взошло солнце и желание спать исчезло, способность Генри держать глаза открытыми пропала. Как только она оказалась в седле и снова тронулась в путь, то поймала себя на том, что начинает клевать носом в такт размеренному шагу лошади.

Она продолжала позволять Суинтону руководить ими. Чтобы не заснуть, она изучала топоры, прикрепленные к его лопаткам, – она знала, что это было фирменное оружие его отца. По воспоминаниям, рукояти топоров его отца были украшены замечательной резьбой, красивым орнаментом в виде завитков, который был сдержанным и мужественным. Она вспомнила отца Суинтона и его оружие с погребальной церемонии Сахары много лет назад. Сэр Калеб и леди Юлиана стояли рядом с королем Арденом и королевой Верой, всего лишь еще одна пара лиц в море людей разных национальностей, возрастов и званий. Лес Валиа был наводнен людьми, желавшими отдать дань уважения умершей наследнице. То, что сделала Сахара, не стало достоянием общественности. Присутствующим на похоронах сказали, что она заболела – маловероятная история в Валиа, но люди не осмелились усомниться в погребальном костре, который сожгли без тела. Сахара действительно была больна; Генри знала об этом уже некоторое время. Но это была болезнь не тела, а разума и сердца.

Она снова вспомнила имя, которое ее сестра вырезала на многих поверхностях, – Оремир. Кто такой Оремир? Друг? Возлюбленный? Что он сделал, чтобы так очаровать Сахару? Или она просто была без ума от любви? Такой же, какими были многие из самых суровых соплеменниц в семнадцать лет?

Оремир, – подумала Генри. – Где ты сейчас?

Генри глубоко вздохнула и снова сосредоточилась на топорах Суинтона. Даже спустя столько времени она не была готова. Она не была готова столкнуться с тем, что сделала ее сестра, с тем, что сама Генри позволила ей сделать.