Книга Пять юношей квартала сайя, страница 85 – Ива Годар

Кацу в облачении из тяжелой парчи цвета сумаха^[19] проследовал мимо него, словно император, и сел в вынесенное для такого случая кресло. Алая полоска краски рассекала его лоб. Он обвел площадь серыми глазами, медленно постукивая пальцами по колену. Его снежно-белую голову охватывал тонкий серебряный венец.

Площадь омертвела: ни гостей, ни торговцев, ни праздничных фейерверков. Несколько музыкантов отбивали тяжелый, давящий ритм на барабанах и цимбалах, и их эхо отдавалось от зданий и искажалось в переулках. Охранники гвардии окружали площадь, не убирая рук с оружия.

Рика думала, что ее выгонят, но Кацу, видимо, хотел, чтобы она все видела. Она затерялась в толпе сайя, одетая в черное длинное платье, которое ей подарил Энцо, в знак траура. Меч привычно висел на боку, а стянутые сзади волосы обнажали ее побледневшее лицо. Ей казалось, что чернила со спины Таро проливаются на землю, пропитывают ее платье. Что везде в ней – его следы.

Таро чуть повернул голову и остановил глубокий взгляд на ней. Он смотрел на нее не как человек, которого карают. Словно просто ждал, когда суета закончится и можно будет снова вступить в бой.

Палач вынул из таза толстую плеть. Собравшиеся взволнованно зароптали, и из толпы вырвался Аки. Взъерошенный, худой и не выспавшийся, он кипел от несогласия.

— Я требую освободить моего учителя! – Аки добрался до Кацу. – Я готов принять наказание вместо него.

— Очень благородно с твоей стороны. Устав это позволяет, – кивнул Кацу. – Но задача не в том, чтобы избить кого попало, Аки. Я собрал сайя, чтобы показать, что правила квартала касаются всех, поэтому твой жест не имеет смысла.

Кацу махнул рукой, приказывая ему отойти, но Аки упорствовал:

— Тогда накажи и меня! – его голос звенел. Он дерзко вздернул подбородок, а глаза бросали вызов. Но по сравнению с закованным в парчовый наряд худощавым Кацу он выглядел лишенным брони.

— Если ты действительно считаешь, что это необходимо, я могу отдать приказ. – Кацу пожал плечами, показывая, что начинает терять терпение, но тут Таро позвал:

— Аки.

Больше он ничего не сказал, но Аки отступил, словно его оттолкнули. Янтарные глаза потемнели от усилий. Как бы Таро ни обучал его, Аки понимал учителя с полуслова, и приказы много для него значили. Рике хотелось, чтобы кто-то так же беспрекословно слушал и ее.

— Какой ужасный день, дона! Я буду рядом, когда ты решишь сделать что-нибудь непростительное. – Духи Хидео окутали ее, словно в объятии, а следом вокруг талии обвилась его рука так, будто лежала тут всегда. Это в нем и покоряло. Шутливый мастер танца и соблазнов нетерпеливо ожидал развлечений. Раскованность сайя, перетекающая в распущенность, требовала зрелищ.

Рика чуть отступила, и Хидео с сожалением поправил воротник алого кимоно.

— А я решу?

— Обязательно. – Хидео говорил так, будто ни капли не сомневался. – Кацу устроил все это для тебя. Жуткая картина… Должен сказать, у него странные представлении о соблазнении. До сегодняшнего дня мы как-то обходились дипломатией, угрозами и засовами, ограничивающими свободу. Плети – это для нерадивых учеников, хотя Таро и сделал все, чтобы до этого дошло.

Рика не понимала, как Хидео может шутить, но сквозящая за этим уверенность в том, что никто серьезно не пострадает, обнадеживала ее.