Книга Пять юношей квартала сайя, страница 176 – Ива Годар

За несколько дней до турнира Энцо, глядя, как ожесточается сестра, не выдержал.

— Пойдем в «Уста», – махнул рукой он. – Тебе нужно напиться.

День был дождливый, неприветливый. Энцо не слишком боялся, что Рика будет реветь, как простая девчонка. Он даже обрадовался бы этому, но ее черные глаза оставались сухими. Гораздо больше он волновался, что ее привычка сдерживать чувства приведет к пути, которым часто следовали мужчины с материка, – к дракам, убийству, саморазрушению.

Когда она вспылила в прошлый раз, то вызвала на дуэль Сиру Вада, и Энцо не представлял, чего ожидать, если терпение Рики иссякнет снова. Уж лучше пусть напьется саке и поваляется немного в саду, проливая слезы по печальной юности.

— Почему они не написали мне? – не успокаивалась Рика. – Разве так поступают сайя, воспитанные как знать?

Они с братом оба выделялись среди жителей своими рыжими головами, но Энцо знал о жизни гораздо больше, чем она. Рика продолжала ходить в черных хакама и рубахе, словно другие цвета придумали для дураков. И все же ее упрямство, строгая осанка человека, не боящегося смерти, и темные глаза, в которых можно утонуть, придавали ей загадочности. Женственность в ней сочеталась с достоинством воина, заставляя прохожих глазеть.

В отличие от суровой младшей сестры Энцо перед походом в любимый кабак приоделся – то ли чтобы впечатлить местных выпивох, то ли одну девушку-музыканта, которой проиграл сотню в прошлые выходные.

— Сайя никому не друзья… – начал Энцо, но оборвал себя. – Может, в квартале кончилась бумага. Все-таки люди Сайто устроили там настоящий бардак. Вдруг все чернила вылили в канаву? А Кацу потратил все их деньги, и теперь новые купить не могут.

— Болван! – усмехнулась Рика.

Не слишком аккуратно держа расписанный цаплями зонт, Энцо продолжал кормить ее смешными историями на пути в «Уста». Корабли качались на недовольных, мутных волнах, кричали чайки. Соленый ветер пытался распутать крепко замотанные и мокрые паруса. Начали загораться вечерние фонари, открывались двери дешевых забегаловок для матросов и бедноты. Когда Энцо толкнул двери кабака, Рика окинула взглядом каждый уголок – и почувствовала, как что-то в ней умирает. Она надеялась, что Таро снова придет к татуировщику или что Аки сияет здесь, словно храмовая фреска, но люди внутри были ей незнакомы. Тщетность надежды резала. В этом мире не осталось красоты. Она вылилась из разбитой чашки и впиталась в землю до последней капли.

Рика с братом пили саке, но с каждым глотком она отвечала все короче, пока вовсе не замкнулась в тяжелом молчании. Она рассматривала посетителей, и каждый из них по-своему ее ужасал. Многообразие портовой публики, прежде интриговавшее Рику, сегодня лишь подчеркивало то, что сайя – небожители, по сравнению с которыми бородатые крепыши-матросы и коренастые женщины-моряки выглядели неудачной попыткой богов слепить что-то стоящее из грязи.

Рика тосковала – сильно, будто в груди билась птица с острыми осколками вместо перьев.

— Порой я ненавижу сайя, – вздохнула она. – За то, что так много обещали, за то, что так жестоко меня покинули. Рада, что философа Рю зарезали. Он этого заслуживал.

Энцо рассмеялся. Многие влюбленные проклинали философа Рю за чашей спиртного – это своего рода традиция.