Книга Сумрачный лес, страница 150 – Каролина Роннефельдт

Одилий решительно направился к трем плитам, расположенным в стороне. Он обогнал спутников и первым увидел, что за ними темнеет еще одна стена. Средняя гробница отличалась от остальных. В темноте ее было трудно рассмотреть в деталях, но казалось, что она поджидает приближающегося квенделя, будто затаившийся зверь. Не плоская, не врытая в землю, а мощная и вознесенная, плита покоилась на огромном каменном валуне, стоявшем на трехъярусном постаменте.

— Здесь комната заканчивается, – сообщил старик Пфиффер, остановившись перед возвышающейся гробницей. – Я только рассмотрю вот эту плиту поближе, и мы повернем обратно.

«Какая большая плита», – подумал Карлман, подойдя ближе вместе с Гортензией и Звентибольдом. Ему вдруг стало страшно, как в детстве, когда он оставался ночью в комнате один, а в голове роились призраки.

Здесь наверняка лежал кто-то важный, и Гортензия снова задумалась, к какому неизвестному народу принадлежали мертвецы, похороненные так глубоко под землей. Квенделей во всем Холмогорье не хоронили в таких обширных склепах и на такой глубине.

Пока остальные робко держались на расстоянии, Одилий с трудом поднялся по высоким ступеням и, добравшись до вершины, склонился над широким надгробием. В тот миг, когда он собрался его осветить, Биттерлинг издал странный звук, напоминавший хриплое кваканье.

— Кхм… – откашлялся он, чувствуя, что голос грозит его подвести. – Одилий, у вас за спиной что-то стоит! Черная тень!

Гортензия шумно выдохнула. Они с Одилием почти одновременно подняли фонари, причем старик повернулся так быстро, что едва не оступился. В колеблющемся свете все увидели то, что первым заметил Звентибольд.

— Еще одна дверь, – сообщила Гортензия.

— Двери нет, но есть проход в стене, – проговорил старик Пфиффер, который снова прочно стоял на верхней ступеньке, откуда ему все было прекрасно видно.

— То есть проход открыт, потому что там нет двери?.. – прошептал Звентибольд, шагнув к старику. – Уж лучше бы была, чтобы запереть все, что может за ней таиться!

Одилий осмотрел прямоугольное отверстие в стене. Оно действительно напоминало проем каменной двери, за которым начинался еще один темный до черноты туннель.

— Это и в самом деле лабиринт, – задумчиво пробормотал старик.

— Такого я не помню, – виновато сказал Карлман, как будто от него ожидали обратного. – Эппелин обязательно рассказал бы нам о подземном кладбище, если бы заметил его на карте.

Пфиффер покачал головой:

— Быть может, это место было помечено древними письменами, которые ни твой друг, ни кто-либо еще не смог бы прочитать. Возможно, даже сам старик Райцкер ничем бы нам не помог.

— Туда меня не затянут ни десяток лошадей, ни волки, ни другие чудища, если вам взбредет в голову такая мысль, – снова заговорил Биттерлинг.

— Я и не собираюсь туда идти, дорогой друг. Не тревожься, мы скоро пойдем обратно, – стараясь успокоить его, сказал Одилий и повернулся спиной к зияющему проему. Он в последний раз склонился над надгробным камнем, стараясь разглядеть то, что успел заметить прежде. Покрутив фонарем, он отыскал заинтересовавшее его место.

Плита была такой же старой и обветренной, как и на других могилах, но обтесана более гладко. На поверхности вплотную друг к другу располагались перекрещивающиеся насечки и странная резьба. Надпись, судя по всему, была довольно длинной и наверняка сообщала, кто спит в этом величественном гробу до конца времен. Старик Пфиффер многое бы отдал, чтобы расшифровать хоть слово. Он с лихорадочной поспешностью рылся во всех уголках своей превосходной памяти, но тщетно. В это мгновение его взгляд упал на уменьшившуюся свечу фонаря, и тогда Одилий поднялся.