Книга Время ветра, время волка, страница 209 – Каролина Роннефельдт

— Вперед, квенделинцы, мои храбрые Райцкеры! – крикнул он, гарцуя во главе отряда на каштановом пони, который с трудом тащил экипированного всадника. – Мы не боимся ни теней, ни туманов, ни ночных тварей! Клянемся всеми священными грибными кольцами Квенделина, что отстоим Холмогорье! Отправляемся в Баумельбург, чтобы спасти то, что еще можно спасти!

Ступая как можно более осторожно, Бульрих слышал, что под ногами хрустит трава на покрытом инеем лугу, и старался двигаться еще тише. В отблесках фонаря, пляшущих перед ним на мерзлой земле, блестели длинные, посеребренные изморозью стебли. Перед лицом в холодном воздухе витало теплое облачко, когда он выдыхал пар изо рта, а высоко, под затянутым облаками небом, клубилась дымка, словно пена, взлетающая над брызгами. На севере небо то и дело вспыхивало молниями: должно быть, над Холодной рекой собиралась буря. Так уже было вчера, когда Бульрих в сумерках осматривал окрестности с крыши сторожки Краппа, где находились Варин Гуртельфус и старая Йордис. Пастух все еще был где-то поблизости и все же бесконечно далеко. Ведь теперь между ними пролегала граница, и настоящая, сотканная не из теней, а из густого подлеска. По восточной стороне живой изгороди Варин вернулся к Гнилолесью, за пределами которого уже многие поколения пастухов и отар стояла овчарня Гуртельфусов, возвышавшаяся над деревней Трех Мостов.

Тем временем Бульрих – Бульрих, во имя всех Шаттенбартов! – бежал прямо на запад, в обратную сторону, что в этой глухой части Холмогорья могло значить лишь одно: направляется он к опушке Сумрачного леса. Поскольку картограф из Зеленого Лога во второй раз за столь короткое время сознательно искушал судьбу, он решил нанять знающего проводника, который, однако, покинул его на полпути. Еще накануне вечером Варин заявил, что не поведет Бульриха дальше зарослей ежевики.

И вот Бульрих оставил позади и пастуха, и естественную преграду из высоких колючих кустов, которая тянулась на многие тысячи шагов с севера на юг между двумя лесами и густо переплеталась с ними.

Во многих местах Гуртельфусы даже высадили новую растительность и совсем запутали живую изгородь. С годами уже никто: ни овцы, ни любое другое существо крупнее кролика – не смог бы пробраться в мрачный, зловещий лес. Разве что тот, кто пролетит над изгородью или пророет нору под корнями кустов ежевики. Ну, или если вдруг кто оставит открытыми потайные ворота – единственный проход, скрытый от глаз стеной диких зарослей. Однако ничего подобного не случалось, потому что о проходе не знал никто, кроме членов древнего пастушьего клана, а они умели хранить тайны.

Когда пришло время расстаться, Варин показал Бульриху песчаную ложбинку, похожую на вход в просторную лисью нору, над которой особенно высоко поднимались аркой заросли колючего кустарника. Старый пастух с огромным трудом поднял одну из веток – тяжелую, колючую, со множеством шипастых отростков.

Под веткой обнаружилась деревянная решетка – ворота. Пастух отпер их ржавым ключом, которым никогда прежде не пользовался, и картограф проскользнул сквозь заросли. За его спиной Варин медленно зашагал прочь по тропинке, траву на которой съели овцы, прежде чем ее покрыл тонкий слой снега. Потайные ворота он оставил открытыми в надежде, что тот, кому он только что позволил отправиться в крайне сомнительное приключение в одиночестве, вернется.