Книга По ту сторону тени, страница 73 – Каролина Роннефельдт

— Святые пустотелые трюфели! Как ты только посмел, негодяй! – набросилась она на внука Бозо. – И как только твоя дурацкая голова додумалась тронуть нашу липу, а главное – влезть в серьезные дела почтенных квенделей? Можно подумать, нашему несчастному Холмогорью мало бед и горестей, так теперь твои глупость и непослушание привели к еще одному большому несчастью, и по невообразимой несправедливости судьбы кара постигла не тебя! А я-то, как и все мы, думала, что Энно спас тебя от величайшей беды! Оказывается, что это не он пожертвовал собой ради тебя, а ты своим бессмысленным, напрасным поступком стал причиной его смерти и смерти других юных квенделей в масках! Убирайся с наших глаз!

И хотя Гортензия тут же пожалела о своей резкости, увидев, как исказилось от ужаса и тревоги лицо молодого квенделинца, она не взяла свои слова обратно. Бульрих и старик Пфиффер догадывались, какую реакцию вызовет рассказ Эппелина, но больше всех был поражен его признанием Кремплинг. Поэтому никто не удивился, когда после обвинительной речи Гортензии Пирмин грубо схватил рыжеволосого за плечи. Внук Бозо в упор смотрел в исхудавшее лицо квенделя, на котором читались печаль, гнев и горечь. Глаза отца Блоди, полные слез, сверкнули из-под капюшона и, казалось, заискрились. Остальные притихли, ожидая, что скажет Пирмин. Даже старик Пфиффер дожидался слов фермера из Звездчатки, прежде чем вмешаться.

Однако Эппелин заговорил первым:

— Я понимаю, что сделал, но я не нарочно. Не знаю, как я поступил бы на вашем месте, господин Кремплинг, смог бы выдержать мое присутствие или нет, потому я уйду, чтобы избавить вас и всех прочих от себя. Я здесь лишний, – сказал он с обезоруживающей прямотой. – Поверьте, я искренне желаю вам всего наилучшего, но мне лучше вернуться в Квенделин.

— Нет, – сурово произнес Пирмин Кремплинг. Эппелин почувствовал, как с его плеч свалился тяжелый груз. – Однажды я уже позволил уйти квенделю, гораздо более юному, чем ты, Эппелин Райцкер, – продолжил он. – Мы отправляемся в путь, чтобы попытаться смягчить причиненное зло, восполнить утраченное и найти потерянное, если будет на то воля судьбы. Я не позволю тебе уйти в эту холодную черную ночь, ибо ты храбрец, как мой сын и как Энно. Святые трюфели, кто знает, быть может, произошедшее сегодня исполнено особого смысла. Я вспоминаю Фенделя и пытаюсь прочесть знаки, которые нам посылает ночь. Ты заменишь того, кого мы потеряли, и, надеюсь, достойно справишься с тем, что нам предстоит.

Небольшой отряд продолжил путь. Шагов через двести они вошли с северо-запада в Колокольчиковый лес и обогнули его по опушке. На пологой возвышенности, там, где расстилались поля и луга, путники остановились, чтоб взглянуть вниз, на Зеленый Лог. Липа пылала в темноте – огромный костер был виден издалека, но все остальное терялось в туманных сумерках.

В лесу их встретила тишина. Лишь снег порой хрустел под ногами да деревья трещали от сурового мороза. С промерзших ветвей свисали длинные сосульки. От холода в жилах стыла кровь. Путники пали духом и почти не разговаривали, в тишине, чудилось им, притаилось зло. Вскоре они добрались до вершины кургана и кладбища у его подножия, где жители Зеленого Лога упокаивали своих мертвецов и где сегодня уже побывал Эппелин. Все было покрыто глубоким снегом, и пухлые сугробы на могилах казались не то волнами, не то горбами белого чудища. На склонах холмов кое-где виднелись потрепанные ветром одинокие деревья. Темное небо, откуда густо падали хлопья, светилось серебристо-серым, простираясь над стылой землей, и ночная тьма, на удивление, отступила. Повсюду клубились ленты тумана, как и упоминал молодой квенделинец, а в парящем над снежным покровом мареве сверкали тысячи ледяных кристаллов, которые, казалось, светились изнутри.