Книга По ту сторону тени, страница 70 – Каролина Роннефельдт

— …Как те птицы, которые огромной стаей собрались в дубовом круге Баумельбурга как раз перед тем, как старые деревья запылали, – с содроганием закончил фразу Звентибольд.

— Бесчисленные глаза смотрели на меня сверху вниз, следя за каждым шагом и будто приковывая к месту жестокими сверкающими взорами, – снова заговорил Эппелин, будто вновь переживая ужасные мгновения. – Они не отпускали меня, а заставляли скользить взглядом все выше и выше. Я видел башню, какой ее знал, и все же то была не она. Каменный исполин казался мощнее и грубее, остроугольная кладка сплелась в мрачном танце с вросшими в землю камнями, будто неведомый зодчий некогда навязал свою страшную волю неприступным скалам. Я видел расщелины и отверстия, в которых что-то тускло поблескивало. В вышине серые камни царапали облака. Чуть ниже в темной стене я различил что-то вроде единственного узкого окна, откуда лился серебристый свет. Я хотел было присмотреться, но в это мгновение птицы взлетели, а потом с неба словно обрушился черный град. Клянусь черной трубой смерти, под ударами их крыльев разрушились и опутавшие меня чары!

Эппелин замолчал, чтобы перевести дух, и кто-то протянул ему кожаную фляжку. Он с удивлением поднял взгляд и увидел сочувствующее лицо Горма, испещренное шрамами после пожара в Баумельбурге. Эппелин принял фляжку, отпил и понял, что в дорогом сосуде не просто вода, а нечто прозрачное и пряное, бодрящее и мгновенно наполняющее тело теплом. Он облизал губы и кивком поблагодарил молодого Винтер-Хелмлинга. Подкрепившись таким образом, он понял, что ему осталось признаться в последнем: это он разжег большой костер в Зеленом Логе, как и задумывал. Теперь пусть слушатели сами решают, что с ним делать дальше.

— У меня был на поясе добрый меч, – сообщил Эппелин, приступая к заключительной части рассказа. – Крепкий короткий клинок, какие любили наши предки. Дед пристегнул мне его к поясу в тот вечер, когда вернулся из опустошенного Баумельбурга. Он сказал, что в страшные времена все обитатели Квенделина, достаточно взрослые, чтобы держать в руках меч, должны вооружиться. Я страшно возгордился, получив от него этот клинок, но теперь он торчит в глубоком снегу где-то на берегу Холодной реки, под стенами замка. Я вытащил его из ножен, когда птицы взметнулись в небо, но он выскользнул у меня из руки, словно его выбил сильными крыльями черный ворон. Тогда-то я закричал, развернулся и бросился бежать. Я спотыкался, поскальзывался, падал, поднимался и бежал дальше, а вслед мне неслись стук, хлопанье крыльев, визг и страшные вопли, которые разрывали туман на части. Резьба на камнях парапета слева и справа вдруг заблестела серебром, будто надпись лунным светом. Дальше я шел в полном одиночестве и не смотрел по сторонам. Река осталась позади, и я добрался до поросшего лесом холма, через который проходит дорога к «Старой липе».

Вдали пронзительно вопили черные птицы, но я не обращал внимания, я был рад наконец увидеть крышу старого трактира и крону огромной липы, заслоняющую заснеженный хребет. Однако с каждым моим шагом дом будто обретал зловещее лицо – в каждом из многочисленных окон висели очень мрачные и странные маски, которые Лорхель Зайтлинг, хозяин трактира, должно быть, поспешно вырезал к зимнему солнцестоянию. С такими украшениями в окнах даже роскошный особняк показался бы неприятным и опасным. Мне расхотелось стучаться в запертую дверь.