Книга По ту сторону тени, страница 228 – Каролина Роннефельдт

Постепенно все поняли, почему Биттерлинг не просто относится к бывшему жителю Звездчатки с искренним уважением, а очень к нему привязался. Дело было не только в том, что Трутовик его спас, и не в том, что в трагической истории прошлого были замешаны его предки: в тот ночной час все вдруг осознали, что нежданно-негаданно встретили во враждебном потустороннем мире друга.

Когда у квенделей перестало урчать в животах, они пересели на расстеленные на полу овчины и, ощутив жар костра, впервые поддались усталости. Вскоре путники так размякли, что им стало почти безразлично, кто еще посетит могильный курган в этот поздний час. Хранитель холмов закрыл дверь в склеп. Прислонившись пробитой костлявой спиной к массивным доскам, он сел перед входом и наконец-то безмятежно вздохнул, пусть и не успокоившись до конца. Единственным уцелевшим ухом он прислушивался к тому, что происходит в лесу, и в северных холмах, и в горах, откуда доносились шаги, такие тихие, что их мог различить только слух нежити.

На поверхности, в овраге, проворно и легко ступали по снегу двое, почти не касаясь белого покрова. Двое других шли между ними, оставляя чуть более глубокие следы, как назначено им природой, хотя они тоже овладели искусством красться бесшумно, но не так хорошо, как проводники, что вели их лунной зимней ночью вниз, в долину, к отдаленному кургану.

Спящих квенделей разбудил взволнованный Траутман – пес заскулил. Те, кто первыми протерли глаза, увидели странное зрелище: собака стояла рядом с Эстигеном Трутовиком, прижавшимся головой к закрытой двери, а Траутман поднялся на задние лапы и царапал деревянную створку, будто хотел срочно выбраться наружу.

«К нам кто-то идет», – одновременно подумали квендели.

Однако Траутман не лаял, а лишь вилял хвостом в радостном предвкушении. Полузуб прошептал ему на ухо несколько слов, отчего пес еще сильнее обрадовался и даже лизнул костлявую руку, которой хозяин склепа несколько раз ласково погладил его по голове. Хранитель холмов пришел в восторг от такого проявления привязанности. Кот и кошка, наоборот, словно почуяв опасность, отступили в темный угол.

Квендели могли поклясться двулистной травой, что явились те, о чьем приходе предупреждал Полузуб, будь то друзья или враги. Дрова в очаге еще не прогорели, ночь продолжалась. Однако путники спали дольше, чем рассчитывали, – либо подходившие к кургану заплутали по пути, либо какое-то время прятались снаружи, прежде чем наконец появиться. Никто не шевельнулся, не схватился за оружие или за маски, даже когда снаружи послышались тихие, но отчетливые шаги. Гости – незваные? – были уже в коридоре. Их отделяла лишь дверь, которая открылась, когда Полузуб и Траутман отошли в сторону.

Перед квенделями замерцало холодное, переливчатое серебристое сияние. В комнату хлынула дорожка света, словно в курган заглянул лунный луч или звезды Млечного Пути, и друзья завопили от ужаса. Они подняли руки, защищая лица от натиска звездных брызг и мерцающего тумана и в то же время силясь рассмотреть очертания двух фигур, скользнувших через порог. Первая была выше, вторая – гораздо ниже ростом. Позади них вырисовывались еще две тени – высокие, стройные, не темные, а светлые.

— Святые трюфели, они явились за нами из Города черепов! Посмотрите на того, что впереди! – в ужасе воскликнула Гортензия.