Книга Белый Дракон, страница 77 – Мария Токарева

Впрочем, и Ли, и Уман хорошо отзывались об известном спектакле, который рассказывал о дальних странствиях, приключениях, чудесном воссоединении семьи и свадьбе в конце – словом, обо всем, чего был лишен Вермело. Град, где не случались чудеса.

«Слишком безмятежно. Так, что даже не веришь, что подобное могло когда-то быть. Здесь придворных интриганов легко вычисляют и комично наказывают, а любой намек на драму сглаживается кривляниями. Ли говорит, что в опере важно, как поют, а не о чем поют. Ему виднее», – размышлял Джоэл, глядя, как дородная дама в пудреном парике и пышном белом платье медленно шествует между декорациями старинного интерьера.

— Эх, хороша Сюзанна сегодня, – тихонько прошептал Уман, пристально наблюдая за примадонной. – Как и всегда. Хороша!

Пела некая Сюзанна и впрямь умело, технично. Невероятные кульбиты ее голоса напоминали показательные заковыристые приемы фехтования, которые никогда не применялись в процессе настоящей охоты, но смотрелись красиво. Джолин, конечно, не сумела бы вытянуть такие высокие ноты, зато в ее тихом пении отпечатывалась сама ее суть, душа. Сравнивать их не стоило.

— Ты увлечен примадонной? – заметил Джоэл, пытаясь подшутить, как в старые времена. Хотя он быстро прикусил язык, вспоминая, что не умеет, да и рядом сидит верховный охотник.

— Увлечен? – Уман так громко рассмеялся, что на него вопросительно обернулись два предыдущих ряда, и продолжил уже очень тихо: – У нас четверо детей: три дочери и сын, младший. Да… увлечен! Уже двенадцать лет. И только ею. Моей Сюзанной.

Ли согнулся пополам от беззвучного хохота, Энн скривилась, Батлер изумленно промолчал, непонимающе хлопая глазами. А Джоэл в очередной раз почувствовал себя идиотом, который ничего не видит и ничего не знает, хотя чуть ли не каждый день раскрывает преступления и предотвращает запутанные заговоры. Но при этом не замечает, что творится у него под носом. Или он просто слишком давно привык не слушать сплетни о друзьях.

«Четверо детей… В голове не укладывается! А всем остальным, значит, нельзя? – молча поразился Джоэл. – Интересно, как и когда эта Сюзанна стала примадонной? Не достаются ли ей главные роли только за то, что она с верховным охотником? Против него-то вряд ли пойдут люди искусства. Впрочем, поет она красиво. Но двенадцать лет… Хорошо же они скрывались».

Спектакль тянулся, Ли завороженно слушал, Уман любовался своей Сюзанной, как влюбленный мальчишка. И это спустя двенадцать лет! Верховный охотник удивлял все больше с каждым нежданным открытием. Пока что мнение о нем менялось не в худшую сторону, и это, пожалуй, радовало.

— Эх, хорош Королевский театр! Как бы сюда абонемент получить, – проворковал Ли после спектакля. Он встал, пошатываясь от счастья, не переставая громогласно аплодировать, вторя всему залу.

— Да никак, с нашей-то работой, – одернул Джоэл. В целом он тоже на какое-то время погрузился в вымышленный мир спектакля и даже по большей части разобрал, о чем пели. Но все же странная обида на Умана не давала покоя. Двенадцать лет назад они еще считались друзьями, но он уже тогда копил противоречивые тайны.

«А я не буду скрывать Джолин. И пусть хоть вся Цитадель меня проклянет. Женюсь на ней по закону, если она примет предложение. Ну, что они мне сделают? В конце концов, я могу теперь пойти на шантаж. Уман сам выдал нам свой главный секрет, который, может, вовсе и не секрет!» – твердо решил Джоэл, когда они выходили из театра, пропуская суетливую толпу.