Книга Белый Дракон, страница 236 – Мария Токарева

— Я ее простил… Я не могу… не могу ее обвинять, – прошептал Джоэл самому себе. – Джолин… Ли…

И вновь разум его заволокла дымка горя, алый цвет ярости сменился на серый дым скорби. Сражение с ложным богом не имело смысла, как и шанса на победу. Собственное желание зацепиться за край прежнего мира, нормальности и самой жизни – тоже. Смысл иссяк в пекарне, остался там, у сожженной качалки, укутанный черной шалью, как саваном всех проклятых.

— Если ты ничего не имел права менять, тогда убей и меня. Убей. – Джоэл поднял глаза на Стража Вселенной. Вкус соли невыплаканных слез застрял в горле, пальцы мозолистых рук дрожали.

Раньше он заставил бы себя собраться, заставил бы победить даже ложное божество, даже Змея, если бы это стало условием счастья и покоя для них с Ли и Джолин. Но зачем он сражался теперь? Верный пес Цитадели потерял своих хозяев, бросил их и все же не стал свободным волком. Свобода не давала никакой силы, только все глубже погружала в бездну отчаяния.

— Нет, для тебя уготована иная участь. И если бы я не знал, если бы видел только пробел, я бы мог что-то изменить. Но я знаю твою судьбу от начала до конца. Значит, я не могу в нее вмешиваться. И значит, у тебя есть сила, которой не потребуется моя помощь.

Страж Вселенной не собирался его убивать: еще не домучил, еще не все видения послал. Еще что-то требовал исполнить. Похоже, ложный бог воспринимал его как своего верного раба, как орудие, обоюдоострый меч. Не более того.

— Почему? Что мешает? Равнодушие? Расчет? – оскалился Джоэл.

— Знание. Я знаю судьбы всех в прошлом и будущем, кроме своей собственной. Пробел в знании – это вкрапление частицы моей неведомой судьбы в чью-то другую. Тогда я радуюсь, потому что могу действовать, – ответил Страж Вселенной и все еще не осмеливался поднять темные печальные глаза. Он сознавал свою неправоту как человек, но как высшая сущность – нет.

— И в Вермело ты видел все от начала до конца? – поморщился Джоэл. Цинизм Стража Вселенной поражал, заставляя вновь хвататься за рукоять меча, безвольно скребущего ступени Айгрежи. Они уже вышли на улицу, напоенный кровью воздух очищал сдавленные дымом легкие, но не приносил успокоения.

— Практически все, – вздохнул Страж Вселенной.

— Неужели смерть Ли и Джолин что-то меняет? Неужели боль что-то может поменять в лучшую сторону? – Джоэл обернулся на собор.

— Не в лучшую. Все умирают в свой час. У всего есть закон, а Стражи нарушили его. Меня не должно было существовать, поэтому любое мое вмешательство – это опасность. Я уже спасал людей в других мирах. И это приводило к небывалым разрушениям. Например, мир Эйлис окаменел.

— Мне наплевать на другие миры. Мой мир рухнул! Рухнул… И не говори, что это судьба и так нужно! Смерть никому не нужна! – крикнул Джоэл, оглашая замершую пустотой улицу своим неискупимым гневом.

— Никому. Возможно, ты сам сможешь кое-что исправить. Ты должен победить Змея. И тогда, только тогда, возможно, ты сможешь что-то исправить.

— Что? Воскресить Джолин и Ли?!

— Еще не знаю. И неведение дает мне надежду. Это не пробел, а искажение знаний, они распадаются, как туннели лабиринта. И это – уникально, – задумчиво сказал Страж Вселенной. – Помоги мне победить Змея. Возможно, только так мы спасем остатки человечества в вашем мире. И еще несколько миров, поглощенных Хаосом.