Книга Белый Дракон, страница 226 – Мария Токарева

— Белый Дракон! – отвлекло восклицание. – Я вижу белые линии вокруг тебя! Ты – Белый Дракон! Джоэл, я всегда знал, что это ты!

Путь преградил один из Иных – человек-птица с покрытым рыжими перьями лицом. Еще один сумасшедший на этом карнавале уродов. Джоэл вокруг себя видел только тьму, разверзнутую пустотой сердца.

— Дай пройти, – глухо потребовал он, отодвигая с пути нелепое существо из Хаоса. И только присмотревшись, узнал в пернатом создании одноглазого рыжего рикшу, который столько раз здорово выручил, оказываясь в самый подходящий момент в нужном месте в нужное время.

Джоэл давно подозревал, что парнишка тоже связан с революционерами, но не выяснил, с какой из сил. И вот неказистый рикша превратился в крылатое создание, теперь-то ему не пристало таскать двухколесную телегу, когда он научился летать.

Похоже, превращения затронули не только тех, кто ходил за стену. Местрий Пратт точно открыл что-то во всех этих людях, точно нашел новый неведомый стимулятор. Они и правда не обращались в сомнов, но изменялись.

— Присоединяйся к нам! Мы стали тем, что жило в наших сердцах. Мы обрели силу в своих истинных формах. Мы не монстры, – крикнул вслед то ли человек, то ли зверь.

— Я знаю. Но я не Белый Дракон, – бросил на прощанье Джоэл. Его не занимало все, что творилось на улицах. Вермело менялся, сильно менялся, парад созданий Хаоса означал, что с Цитаделью наметился какой-то перелом, против Умана в ощерившейся пушками крепости они бы не выступили.

Уман, бой у академии – все происходило как будто тысячу лет назад. Как будто не с ним, не с Джоэлом. Верховного охотника он каким-то чудом спас, без цели, без стремления, отдав дань старой дружбе, а Джолин и Ли – не успел. В памяти навечно застыла картина их прощания: двойные объятия на удачу, запах свежего хлеба, витающий в пекарне, маленькие яркие фонарики земляники на окнах. А теперь… ничего не осталось. Даже самой пекарни.

«Если ты дочь Бифомета Ленца, почему тебя выбрал Змей? Почему по тебе плакал… Змей?» – не понимал Джоэл, обращаясь к призраку Джолин. Теперь он наверняка сошел с ума: сквозь улицы и кварталы его вели тени любимой и друга, обнимали, поддерживали с двух сторон. Они же помогали пройти сквозь огонь, миновать по узким проулкам завалы и обрушения горящих перекрытий.

Иногда Джоэл поднимал глаза и видел, как небо расчерчивают силуэты крылатых созданий. Вермело ждал этого двести лет – они сливались с Хаосом, не в силах противостоять ему, но пока всех их сдавил в лапах Змей. Джоэл чувствовал, как не прекращается яростная пульсация, отзывающаяся удушьем в сдавленных легких. И желтоватый купол больше не возвращался к нормальному цвету: небо выгибалось и искажалось, словно кто-то скреб исполинскими когтями Барьер с другой стороны. С изнанки мрака.

Змей стенал по-своему: его замысел не сбылся, Джоэл не поддался, не стал ни Белым Драконом из легенд, ни орудием жадной твари. Одинокий бродяга – вот и все. Он объезжал замершие баррикады, не обращая внимания ни на взрывы гранат, ни на редкие арбалетные выстрелы. Его забыла смерть, его не забрал легендарный сомн. Наказали жизнью, бросили. Все бросили.

— Джолин… Почему… почему ты не убила Зерефа, не уничтожила Умана? Почему Ли? Почему Грэм и Бим? Змей… Змей несет к пределу отчаяния, – все бормотал и бормотал сумасшедший охотник. Его, наверное, принимали за могильщика или чистильщика.