Книга Белый Дракон, страница 121 – Мария Токарева

— Это неважно. Все будет хорошо, обещаю!

Он хотел бы и поклясться, но хватало множества бесполезных, невыполнимых обещаний. Впервые за долгое время Джоэл ощущал себя потерянным в темноте ребенком, который лишь на словах способен угрожать полчищам незримых монстров, скалящихся из каждого угла, из потаенных чуланов расколотого прошлого.

— Ну вот, Джо, теперь ты все знаешь, совсем все.

Джолин резко села на кровати, потом встала и принялась поправлять простыню, собирать с пола одежду. Будто торопилась уйти или боялась посмотреть в глаза. Джоэл не пытался узнать больше, чем уже узнал. Не выдержали бы они оба. Теперь он просто разглядывал прелестный стан Джолин, ее округлые бедра, налитые небольшие груди, которые он еще недавно жадно целовал, наслаждался плавностью ее движений, прямотой достойной королевы осанки.

«Значит, теперь ты называешь себя горничной. Не девчонкой из трущоб. Уже более правдоподобно. Хотя… Девчонка из трущоб, у которой родители обратились в сомнов, потом горничная в секте, потом приемная дочь Зерефа. Вроде бы все логично. Так почему я все равно не верю? Ладно, Джолин, называй как хочешь. Это уже неважно. Важно то, что ты призналась, что тоже не совсем человек, как и Ида. Как и я, – подумал Джоэл и вдруг понял: – А значит это, что мы оба – вернее, мы все – рискуем обратиться в сомнов. Пожалуй, в одинаковой мере. И еще значит, что надо поживее подниматься и идти на встречу с Энн, как условились. Должно быть средство против обращений. Если стимуляторы – это яд, должен быть и антидот. А если его нет, заставим изобрести».

Но больше Джоэл храбрился, убеждал себя и подбадривал, чтобы оставались силы хоть немного успокаивать других и двигаться дальше. Впрочем, Джолин не просила поддержки или успокоения.

— Я вот сейчас рассказала все это… И мне как будто легче стало, – призналась она, когда они торопливо пили кофе с пышными оладьями. Снова хотелось остаться в пекарне навечно, потонуть в дивном аромате сдобы и уюта.

Покой обыденных действий, незаметных повседневных ритуалов заставлял часть сознания забыть о долге, о страшной правде, об обреченности и темной воронке. Так случалось порой нелепо посмеяться над шуткой или метким словечком при подготовке к поминкам – приготовление пищи и сбор каких-то гостей напоминали другой ритуал, а именно праздник, чью-нибудь свадьбу или день рождения.

Только охотникам чаще не удавалось ни повеселиться, ни замереть в скорбном оплакивании товарищей. Их тянул вперед распорядок Цитадели, сжатый график, отсутствие хоть одной свободной минуты. Но после ранения у Джоэла появилось время. Возможно, только благодаря этому времени созерцания и обдумывания он сумел свести воедино все разрозненные факты.

— Ты ни в чем не виновата, – в который раз повторил он.

— Иди. Ты должен, – повелительно кивнула на дверь Джолин.

— Что?

— Должен найти правду. Доказательства, ответы, – решительно продолжила она. – Теперь ты знаешь, что искать в архивах. Если еще что-то уцелело. И еще в особняке Ленца.

— Если уцелело, – повторил Джоэл, очень сомневаясь в этом. Если бы уцелело, он бы нашел. Скрюченный архивариус уже не обращал на него внимания, воспринимая как часть мебели, – столько времени довелось провести среди пыльных личных дел после частичного выздоровления. Джоэл даже благодарил свою временную невозможность носиться по крышам. Теперь суровый распорядок Цитадели воспринимался как отвлекающий маневр, способ погасить остроту ума и желание задавать вопросы.