Книга Белый Дракон, страница 118 – Мария Токарева

— Нет. Вернее, не совсем, – оборвала череду злых фантазий Джолин, неуверенно поднимая голову. – Нет. Я солгала тебе, Джоэл.

— В чем?

— Я… – Она резко отвернулась. – Мои родители не просто умерли. Сначала они превратились в сомнов и пытались меня убить.

— Так вот откуда эти сны.

— Да.

— Но зачем ты скрывала это?

— Не знаю. Это так… страшно.

Джоэл поверил в ее испуг, но не в ее слова, не в ее очередной рассказ о себе. Ли хотя бы молчал, тихо скрывал прошлое, Джолин же выдавала каждый раз новую версию. И несмотря на окрыляющее когда-то чувство безграничной любви, к ней не оставалось никакого доверия.

«Джолин, а ты ведь по-прежнему лжешь. Что еще ты скрываешь?» – подумал с горечью Джоэл. Что-то теснилось занозой в ее сердце, что-то выстраивало прозрачную незримую стену между ними. Не из хрусталя – из неподатливого алмаза и почерневших линий мира.

— А… а разрубленные дети в Ловцах Снов? – потерянно спросил Джоэл. – Я думал… я думал, это кошмары жены Зерефа, она ведь…

— Она делала аборты падшим женщинам. Да. Все верно. Но не испытывала от этого угрызений совести. Это мой кошмар, Джо. – Губы Джолин дрогнули в улыбке осужденного на эшафоте. – Мой нерожденный ребенок. Плод насилия, от которого меня избавила эта старая ведьма, когда узнала правду о Зерефе. Я даже была ей благодарна! Какое-то время. Пока она не сказала, что я больше не смогу иметь детей.

— Джолин… – выдохнул Джоэл, хватаясь за край стола, ища хоть какую-то опору.

Джолин же стояла спокойно, лишь на сцепленных руках от напряжения обозначилась каждая вена. И дрожащие в виноватой улыбке губы пугали хуже оскала сомнов.

— Вот и все, Джо. Не знаю, что еще тебе рассказать. Вот и все. Это мои кошмары, и они будут возвращаться время от времени, хочу я этого или нет.

Джоэл молча обнял любимую, не желая больше ничего спрашивать, ничего узнавать. Так они и стояли посреди пекарни, вдыхая душный мучной запах, и оба содрогались всем телом, как в припадке. Они не знали, о чем говорить, но Джоэл ни на миг не пожелал отпустить или отбросить Джолин. И она больше не дичилась, доверив наконец свою самую сокровенную тайну.

Время застыло ужасом бездны посреди черной сферы из темного кварца, которой сжималась проклятая пекарня. Времени не было, не существовало. Все затопляла беспредельная боль и бесприютная усталость. А над Вермело парила и ширилась черная воронка небытия.

— С тобой так хорошо.

Голос Джолин разливался чарующей мелодией, искрился, мурлыкал. Ее дыхание щекотало темные волоски на груди Джоэла.

— Хоть бы никуда и не уходить, – посетовал он.

Они лежали в комнате Джолин на ее узкой кровати. Мягкое новое одеяло сбилось, как и простыня, часть которой покоилась на полу. Тихо поскрипывала в углу качалка от сквозняка, сочащегося из приоткрытого окна. В комнате витал жар, налитый духотой, которую пронизывали дразнящие пряные запахи разгоряченных тел.

Боль, разрывающая сердце и душу, почти иссякла. По крайней мере, пекарня принесла иллюзорное, но желанное успокоение. Даже если отведенное время таяло с каждой секундой, еще не пересы́пался весь песок в чашах их жизней, еще не упал на дно жалким прахом.

Длился день. Где-то в скобяной лавке Батлер с женой и дочерью ели завтрак. А здесь, в пекарне, Джолин и Джоэл только недавно предавались страсти, жарко, торопливо, самозабвенно. Объятья горечи неожиданно распалили их обоих.