Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 180 – Юрий Молчан

Пуртал почувствовал, как в груди похолодело, но сумел сохранить лицо бесстрастным.

— Какая мерзость, - сказал он. - Девчонку привезите сюда, я поговорю с ней сам.

— Слушаюсь, мой тцар, - сказал ярилец с поклоном.

В голове у Пуртана пронесся целый рой мыслей о том, как Иохла может рассказать, как сам тцар много раз посещал его остров и забавлялся с девушкой Алуиной, из рода Кабая, что причудливо изгибает тело и вытворяет причудливые вещи с растяжкой ног. На Кирилогу можно положиться — он все же верховный волхв. Не предаст. Но раз девчонка сумела сбежать и переплыть реку, то кем-то надо пожертвовать, пока не пожертвовали мной, мелькнуло лихорадочное у тцара.

— Шута Иохлу — немедля в острог! - повелел он. - Потом — доложить мне лично!

— Будет сделано, ваше величество, - кивнул ярилец. - Гойда!!

— Дурак что ли?! - охнул Пуртан, изменившись в лице. - Не смей произносить! И остальным своим передай! Отныне этот клич — только для простого народа. Для черни, каким был изначально. Мы не должны им пачкаться!!

Вскинув руку в солнечном приветствии, воин удалился, оставив Пуртана в тяжелых, гнетущих думах. Позвонив в тяжелый бронзовый колокольчик, тцар велел привести к себе в опочивальню Алуину — на днях ее тайно доставили с острова под видом служанки.

В последнее время любовные забавы с ней стали единственным средством расслабиться и успокоить нервы. Слуги уже шептались по углам, что девка якобы понесла от тцара. Поэтому Пуртан теперь ее холит и лелеет. Одаривает украшениями из золота, жемчуга, самоцветов да прочими подарками. Теперь она уже не служанка. Живет в покоях рядом с его опочивальней, ест с серебра и спит на мягких перинах. Ей прислуживает тцарская челядь.

Среди ночи отряд из двух дюжин ярильцев ворвался в терем на краю Арсы по анонимному доносу. Они не удивились тому, кого там застали и за чем. Дюжина высокородных бояр, приближенных к тцару, и воевод, как мужчин, так и женщин, в чем мать родила, а кто-то только на половину, с венками на головах, а кто-то с ритуальными головами козлов, медведей и коров, отплясывали при свете факелов, пели и совокуплялись в противоестественных позах. Пили вино, отвары из лесных трав, рисовали друг на друге древние символы собачьей кровью.

Их заставили одеться и потащили в тцарский застенок. Главный тцарский шут Иохла кричал «Гойда! Во славу государя!». Другие вопили про то, что оказались там случайно, можно сказать, вошли не в ту дверь, мол, такое в жизни бывает со всеми. Всех, кто вырывался, пытался сопротивляться или просто орал, как оглашенный, ярильцы приводили в чувство ударами в лицо. Иохле досталось больше всех — ему выбили передние зубы, сломали нос и разбили губы. Остальные быстро угомонились, с выражением ужаса на лицах.

Большую часть вскоре отпустили, и лишь шут Иохла и еще несколько смутьянов остались в застенке на ночь. Там с ними работали самые умелые пыточные мастера, выбивая признания. Иохлу заставили признаться в том, что привозил на остров девок и детей, где брал большие деньги с известных и влиятельных людей за совокупление с ними.

Когда он посмел открыть рот, что вместе с ним островом заправлял верховный волхв Кирилога, и к ним приезжал сам правитель Артании, Пуртан, его обвинили в клевете и сломали несколько ребер. Заставили лечь на раскаленные угли. После этого Иохла «клеветать» перестал.