Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 95 – Диана Курамшина

— Вы либо удивительно честны, – произнёс он, – либо удивительно расчётливы.

— А вы всё ещё надеетесь, что одно исключает другое? – поинтересовалась, хмыкнув.

— В большинстве случаев – да, – нахмурился мужчина.

— Тогда вам со мной будет неудобно, – широко улыбнулась в ответ.

На этот раз Руднев не удержался и коротко фыркнул, отвернувшись к двери. Бретцель перевёл взгляд на пристава, потом снова на меня.

— Хорошо, – произнёс надворный советник. – Тогда я задам вопрос иначе. Вы знаете, что в городе уже поговаривают о вашей причастности не только к смерти Евгении Ивановны, но и к смерти Капитолины Петровны?

— Знаю. – Я даже кивнула для большего подтверждения.

— И что думаете? – нахмурился мужчина.

— Думаю, что город с радостью припишет мне и смерть Петра Великого, если это поможет скоротать послеобеденную скуку.

— Остроты не меняют положения вещей, – недовольно нахмурился он.

— А положение не поменяется оттого, что я стану плакать по этому поводу.

Александр Карлович вдруг устало провёл пальцами по виску. Жест был очень… человеческий. Впервые я увидела не надворного советника и посланца из Петербурга, а просто очень утомлённого мужчину, которого весь этот уездный клубок успел уже порядком обозлить.

— Дело вот в чём, – проговорил Бретцель уже без прежней сухой насмешки. – Пока слухи ходят только в пределах обычной провинциальной грязи, мне до них нет дела. Но если толпа решит, что знает убийцу лучше следствия, могут начаться осложнения.

— Какие именно?

— Любые. От публичного позора вашей тётушки до попытки какой-нибудь слишком набожной дуры плюнуть вам вслед у собора. А если дело пойдёт дальше – и хуже. – Я молчала, а он продолжил: – Я бы предпочёл на время оставить вас здесь, в участке. До тех пор, пока мы окончательно не снимем с вас подозрения.

— Нет, – отказалась я сразу.

Руднев повернул ко мне голову. Бретцель даже не шелохнулся, будто ожидал именно этого.

— Подумайте, прежде чем отказываться.

— Я уже подумала. Тётушка не вынесет такого позора. Если по городу разойдётся слух, что меня оставили в участке, для Ираиды Степановны это будет хуже любой лихорадки.

— Вашей тётушке, сударыня, едва ли станет легче, если на вас начнут показывать пальцем.

— На меня и так уже показывают, – пожала плечами.

— Здесь, по крайней мере, это прошло бы мимо вас.

— Для города закрытых дверей не бывает, Александр Карлович. Особенно если за ними сидит барышня с дурной славой и странным наследством.

Он долго смотрел на меня.

— Вы правы, – наконец признал Бретцель. – К сожалению.

Это, пожалуй, была первая настоящая уступка, которую я от него услышала.

— Тогда сделаем иначе, – продолжил надворный советник. – До вечера вы останетесь здесь. В моём кабинете. Без права выходить, разумеется. К сумеркам я получу ещё несколько показаний и тогда решу, как действовать дальше.

— То есть вы всё-таки меня задерживаете? – ошарашенно уточнила я.

— Профилактически, – невозмутимо отозвался Бретцель.

— Это слово должно меня… утешить? – нахмурилась я.

— Нет. Но, возможно, удержит от глупостей, – хмыкнул мужчина.

— А если я просто уйду? – меня это уже стало подбешивать.

— Тогда я велю Рудневу запереть вас в камеру.

— Фу, как грубо, – разочарованно покачала головой.

— Это не грубость. Это бережливость.