Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 51 – Диана Курамшина

Ираида Степановна, к счастью, была куда деликатнее меня.

— Мы, пожалуй, не станем вас утомлять, – сказала она, вставая. – Завтра или послезавтра ещё наведаемся, если позволите.

Евгения Ивановна тотчас выпрямилась.

— Разумеется. И, Ираида Степановна… благодарю, что уделяли внимание… маме.

Фраза была правильная. Но благодарность в ней звучала так, словно произнесена человеком, привыкшим всех держать на небольшом, вежливом расстоянии. Даже тех, кто, возможно, в этом доме действительно нужен.

Когда мы уже выходили, я оглянулась. Капитолина Петровна лежала с закрытыми глазами, но пальцы её всё ещё мелко подрагивали. Евгения Ивановна стояла у её кровати – высокая, красивая, почти вызывающе неуместная в этой пропахшей лекарствами комнате. И только одно нарушало гармонию этой картины: не было Татьяны. Не то чтобы дочь и мать непременно обязаны были броситься друг другу на шею после долгой разлуки – жизнь, как известно, куда сложнее любых романов. Но её исчезновение было слишком уж... подозрительно тихим.

По дороге домой я поделилась этим наблюдением с тётушкой. Мы шли медленно, не торопясь. Дорога в течении дня успела немного подсохнуть, и колея теперь не блестела от влаги. Воздух стоял тёплый, густой, пах молодой травой и навозом. Где-то вдалеке начал звонить колокол, одинокий и низкий, а следом ему стали вторить и остальные по всему городу.

Война, болезни, столичные певицы и умирающие старухи – всё это существовало где-то совсем рядом, но город между тем преспокойно жил своей жизнью, совершенно равнодушный к чужим проблемам.

— Татьяна ушла, едва вошла мать, – сказала я. – Вы заметили?

Ираида Степановна посмотрела на меня внимательно.

— Заметила, – произнесла она со вздохом.

— Это у них всегда так? – поинтересовалась, помогая тётушке перешагнуть грязь.

— У кого? – удивлённо переспросила Ираида Степановна.

— У матери с дочерью.

— Не знаю, как у них теперь, – помедлила она с ответом. – Я их вместе давно не видела.

— Но?

— Но меня это не удивляет, – вздохнула тётушка.

— Почему? – удивилась я.

— Татьяна с детства жила при матери. Возили её повсюду – то Петербург, то заграница, то один город, то другой. Евгения ведь всё время была в разъездах, на гастролях, при театрах, при людях... словом, там, где постоянно высший свет, музыка и… соблазн. Девочка сперва ездила с ней, как привязанная собачонка. А потом вдруг оказалась в Рязани.

— Вдруг?

— Для меня – вдруг. Для самой Евгении, может быть, всё давно было решено.

— И почему её сюда отправили?

— Кто ж знает. – Ираида Степановна поправила шаль на плечах. – Я подозревала разное. Может быть, убрали с глаз какого-нибудь слишком настойчивого поклонника Евгении. У неё ведь всегда мужчины вокруг вились не как люди, а как дурной дым. А может, Капитолина Петровна решила, что девочке вредно расти среди заграничных соблазнов. Оно ведь как было… вскоре после того, как Капитолина Петровна совсем обосновалась в Рязани, Татьяна приехала, да и осталась. С тех пор так и живёт.

— И Татьяна приехала к бабке одна?

— Почти. С компаньонкой, какими-то сундуками и чудным количеством вещей, половину которых в нашем городе носить просто некуда.

Я молчала, а тётушка продолжала уже немного охотнее, потому что чужие семейные истории завсегда легче рассказываются.