Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 10 – Диана Курамшина

До двери я всё-таки добралась и несколько секунд рассматривала то, что здесь считалось ручкой. Обычная деревянная скоба – ни металла, ни пластика, ни замка.

Осторожно коснулась её кончиками пальцев – дерево оказалось ледяным. И в этот самый момент где-то наверху что-то глухо стукнуло.

Я застыла. Послышались шаги – неторопливые, тяжёлые, затем сухой кашель, усталый и вполне человеческий.

Живые… Как ни странно, от этой мысли стало не спокойнее, а страшнее.

Я потянула дверь на себя. Сначала та даже не шелохнулась, будто за долгие годы приросла к косяку. Пришлось взяться обеими руками и дёрнуть сильнее; шершавая поверхность ободрала кожу на пальцах, петли нехотя поддались и протяжно взвизгнули металлом.

Наверху шаги оборвались, я тоже перестала двигаться. Несколько мгновений вокруг стояла такая тишина, что слышно было моё собственное сиплое дыхание.

Потом где-то заговорила женщина. Слова были русскими – это я поняла сразу, – но произношение показалось непривычным, чуть растянутым, с какими-то странными интонациями, словно я слушала не живого человека, а старую запись, которую воспроизводили на неправильной скорости.

«Ну конечно, – мелькнуло с совершенно неуместной надеждой. – Может, у меня просто слух пострадал».

Приоткрыла дверь шире. Навстречу пахнуло ещё более сырым, но уже не спёртым воздухом. Он был смешан с дымом, известью и чем-то домашним – вроде бы кашей. За дверью начинался узкий проход, а слева круто уходила вверх деревянная лестница. Оттуда лился мутноватый желтоватый свет, и по стене плясала вытянутая тень.

Я ступила на первую ступеньку, потом на вторую, цепляясь рукой за толстые перила, частично отполированные многолетним касанием. Дерево было гладким посередине и занозистым по краям. На третьей ступени ноги вдруг подкосились, и меня повело в сторону; пришлось прижаться лбом к стене. Побелка холодила кожу, пахла известью и сыростью.

— Господи… – выдохнула я.

Собственный голос прозвучал настолько жалко, что захотелось рассмеяться, но сил не хватило даже на это. Я вообще нечасто прибегала к помощи высших инстанций. Особенно на работе. Но если уж очнулась в чужом теле, в каком-то деревянном склепе, можно было позволить себе экстренную апелляцию.

Наверху снова скрипнули половицы. Теперь шаги приближались; кто-то неторопливо шёл, чуть заметно подволакивая одну ногу, и каждый раз после более тяжёлого шага дерево отвечало коротким жалобным скрипом.

Меня вдруг накрыла совершенно нелепая смесь страха и раздражения. Человек наверху ещё не подозревал, что покойница в подполе пересмотрела жизненные приоритеты и решила вернуться. А я, в свою очередь, не знала вообще ничего: ни где нахожусь, ни кто сейчас появится, ни чьё лицо увижу, если найду зеркало, ни куда делось моё собственное тело, ни почему обычная рабочая смена превратилась в сюжет настолько дешёвого попаданческого романа, что я бы такой даже в поезд не купила. И странным образом злость помогла. Она была проще страха, понятнее и привычнее, за неё можно было уцепиться.

Я поднялась ещё на несколько ступенек, добралась до приоткрытой двери и толкнула её плечом. Дверь распахнулась с протяжным скрипом и глухо ударилась о стену.

Свет ослепил глаза. Не очень яркий, но после полумрака подклета было даже больно, так что я зажмурилась, качнулась и несколько секунд стояла, цепляясь пальцами за косяк.