Книга Осень чудес, страница 79 – Катарина Херцог

— И в той поездке ты познакомилась с Э. Смитом?

Бабушка кивнула, улыбаясь.

— Мы познакомились в лесопарке Галлоуэй. Я прогуливалась в предзакатных сумерках, и когда увидела его – он сидел на берегу озера и рисовал, – все вокруг словно замерло.

— Вы были парой?

— Да. – Улыбка исчезла, и ее лицо помрачнело. – Но это длилось недолго. – Она так крепко сжала руки, что вены на тыльной стороне ладоней проступили еще заметнее, чем обычно.

— Как его на самом деле зовут? Вряд ли его полное имя «Э». – Бетти затаила дыхание.

— Нет, конечно, нет. – Бабушка поставила кофе на приставной столик, больше не сделав ни глотка. – Его зовут… Эрнест.

Эрнест?

— Как твоего любимого писателя Хемингуэя? – не унималась Бетти. – А Смит – настоящая фамилия?

Бабушка пожала плечами.

— По крайней мере, он сам так представился. Может, он назвал мне свое настоящее имя, а может, и нет. Я не знаю. – Она теребила пуговицу на кардигане. – Мы провели вместе всего несколько дней.

Бетти была разочарована. Она уже почти поверила, что наконец-то разгадала тайну личности Э. Смита, а тут бабушка назвала ей имя Эрнест! Никого из знакомых Бетти в Суинтоне так не звали.

— Почему ты не рассказала об этом вчера по телефону? Или когда я показывала тебе рисунки в больнице?

— Я была совершенно потрясена, когда ты упомянула его имя. Это пробудило столько воспоминаний. Воспоминаний, которые я долго подавляла. Знаешь, – бабушка обхватила себя руками, словно ей было холодно, – я была сильно влюблена в него и, оглядываясь назад, могу сказать, что дни, проведенные с ним, были одними из лучших в моей жизни. Мы были свободны от обязательств, и никто ничего от меня не ожидал.

— Почему же вы расстались? Ты могла бы остаться в Шотландии.

Бабушке помолчала несколько секунд, а потом покачала головой:

— Нет, наши жизни были несовместимы. У нас ничего бы не вышло. Но и к прежней жизни я не хотела возвращаться. Без него все казалось таким бессмысленным. Я даже на виолончели не могла играть. – В ее глазах блеснули слезы, и она почти неохотно смахнула их. – Через несколько месяцев я познакомилась с твоим дедушкой, но, как ты знаешь, наш брак был недолгим. Быть матерью-одиночкой – задача не из легких, и твоя мама, как ты можешь себе представить, держала меня в тонусе. А потом на свет появилась ты. – Она улыбнулась, но улыбка была грустной.

— Ты никогда не думала вернуться к игре на виолончели? – спросила Бетти.

Бабушка помедлила, а затем решительно покачала головой.

— Нет, это было частью другой жизни. Как и Эрнест. – Она посмотрела Бетти прямо в глаза. – Возможно, теперь ты понимаешь, почему я так сильно удивилась, когда ты нашла виолончель и рисунки. Это вновь открыло старые раны. И возможно, теперь ты понимаешь, почему я не хотела, чтобы ты с ним связывалась. Тебе это удалось?

В этот момент дверь спальни открылась, и вошла Кэтрин. На ней были брюки, настолько узкие, что напоминали форму для верховой езды, коричневые кожаные сапоги до колена и объемная толстовка с фирменным узором Burberry на внутренней стороне капюшона. Она наверняка выбрала этот наряд, полагая, что он отражает шик британской аристократии. За исключением тюрбана из полотенца на голове.

— Бетти! – С распростертыми объятиями Кэтрин бросилась к ней, и та встала, чтобы поприветствовать агента и позволить ей себя обнять. – Я даже не слышала, как ты пришла. Прошу прощения за мой внешний вид. Я только что из душа. После долгого перелета и дороги сюда я вся вспотела, но теперь я чувствую себя совершенно другим человеком. – Она широко развела руки в стороны. – Разве не чудесный номер? Такой шотландский. – Только сейчас она заметила, что Бетти выглядит необычно, потому что нахмурилась и произнесла: – Эти брюки… Какой интересный выбор!