Книга Зависимость от чудовища, страница 10 – Стейси Кроу

Шумно выдохнув, я вывела первые строки:

«Я, Сия Флоренс, студентка второго курса исторического факультета, хочу объяснить обстоятельства произошедшего конфликта. Всё началось в столовой. Оплатив обед, я, повернулась к свободному столику, и в этот момент в меня врезался Кастил Блэк. Поднос вылетел из рук, тарелки разбились, и весь мой обед — вместе с супом — оказался на моей футболке. На моей белой футболке, между прочим.

Я направилась в туалет, попыталась оттереть пятна и привести себя в порядок, чтобы не ходить весь день как пугало. Вода, бумажные полотенца — я пыталась спасти ситуацию.

В помещение зашла Приянка Вайш. Увидев меня у раковины, она отпустила издевательский комментарий, что я замарашка и мне нужна помощь. После чего сорвала с крепления шланг от биде и направила ледяную струю прямо на меня. Она смеялась и продолжала лить воду.

Не знаю, что со мной произошло в ту секунду, но я потеряла контроль. Набросилась на неё, схватив за волосы. Я не горжусь своим поступком, но и не жалею о нём. Мисс Хопер разняла нас, за что выражаю ей благодарность, ведь неизвестно, чем закончилась бы потасовка.

Я понимаю, что нарушила правила университета, и готова понести наказание. Но если бы всё можно было повернуть назад, я бы хотела только одного: чтобы Кастил Блэк смотрел, куда идёт, и не разбивал чужие подносы. Тогда ничего бы не произошло».

Отложив ручку, я перечитала написанное. Криво, зло, местами глупо. Но честно. Пусть читают и знают правду, терять всё равно нечего. Сложив листок, я направилась обратно к мисс Хопер.

У двери кабинета я замерла на секунду, собираясь с духом. Изнутри доносились приглушённые голоса — похоже, лектор была занята другими студентами. Прислонившись спиной к стене, я закрыла глаза.

Интересно, видела бы меня сейчас Лана, что спела бы? Наверное, про невыносимую боль оставаться собой в мире, где тебя никто не ждёт. Или про то, что даже в самую тёмную пору загораются звёзды. Глупости. Какие звёзды? В этой реальности существуют только тусклый фонарь за окном общаги и мокрые кеды, которые до сих пор хлюпают при каждом шаге.

В я общежитие скорее вползла, чем зашла. Ключ предательски дрожал в пальцах, никак не удавалось попасть в замочную скважину. Миновав бдительную комендантшу, преодолела три лестничных пролёта на ватных ногах и наконец оказалась в комнате — промокшая, злая и бесконечно уставшая.

Стеф сидела на кровати с телефоном. Увидев меня, сначала коротко, удивлённо прыснула, будто это была глупая шутка. Но, разглядев моё лицо, смешок сменился обеспокоенностью.

— Срань господня, — выдохнула подруга, вскакивая с места. — Что случилось?

Соседка заметалась из угла в угол, выхватывая из шкафа чистые полотенца. Достала любимый гель для душа с запахом апельсина, сгребла всё в охапку и сунула мне в руки:

— Так. Срочно под горячую воду, потом расскажешь.

Не проронив ни слова, просто кивнула и поплелась в душевую. Там царили тишина и пустота, лишь гудели трубы в соседней кабинке. Раздевшись, я встала под обжигающие струи и... разревелась. Вода текла по щекам, смешиваясь со слезами, стирая границы. Прижавшись лбом к прохладному кафелю, тряслась от беззвучных рыданий. Плакала обо всём сразу: о том, что снова оказалась грязной, беззащитной и ненужной, о тщетных попытках смыть с себя этот кошмарный день.