Книга Босс напрокат для строптивой пышки, страница 3 – Лея Фрост

— Ну... теперь работает, — пробормотала я. — Я, кажется, починила её.

— Методом экзорцизма? — уголок его губ дрогнул. — Вы на неё чуть не легли.

Я вспыхнула. Легла. Конечно. Пышная Варя пытается обнять кофемашину — отличный сюжет для корпоративного анекдота.

— Я не ложилась, — процедила я, наконец-то вырываясь из его рук. — Я наклонилась.

— Это было очень похоже на ритуальный танец, — он скрестил руки на груди и прислонился плечом к косяку. — Снегирёва, вы знаете, что это комната отдыха для руководства?

— Знала. То есть знаю. Но все уже ушли, а я подумала...

— Что правила писаны не для вас?

Вот тут меня прорвало. Может, это был стресс. Может — голод. А может — накопившаяся за день злость, которую некуда было деть.

— Знаете что, Марк Александрович? — я сделала шаг вперёд и ткнула пальцем ему в грудь. Вернее, в кофейное пятно. — Я задержалась на работе до половины девятого вечера, чтобы доделать макет для вашего драгоценного клиента, который сам не знает, чего хочет. Я не обедала, не ужинала и выпила литра три зелёного чая, от которого у меня уже изжога. Единственное, что мне было нужно для счастья — чашка нормального кофе. А кофемашина сломалась. И да, я попыталась её починить, потому что я — дизайнер, я решаю проблемы. И если для этого нужно обнять кофемашину, я её обниму. Потому что я не могу творить на пустой желудок и без кофеина!

Я замолчала, тяжело дыша. Босс смотрел на меня с непроницаемым выражением лица. Пауза затянулась. Я уже мысленно собирала вещи и писала заявление об уходе, когда он вдруг сказал:

— Значит, вы голодная.

— Что?

— Вы голодная, — повторил он и, отлепившись от косяка, подошёл к шкафчику. Открыл дверцу, достал оттуда упаковку с круассанами, банку арахисовой пасты и пару яблок. — Садитесь.

Я моргнула.

— Что?

— Снегирёва, вы сегодня какая-то односложная. — Он выложил еду на стол и пододвинул ко мне стул. — Садитесь и ешьте. Кофе через минуту будет.

Я всё ещё стояла, как истукан. Происходящее отказывалось укладываться в голове. Босс, которого я три года считала бездушным автоматом по добыче денег, кормил меня круассанами? В девять вечера? В комнате отдыха?

— Я не голодна, — соврала я.

Живот предательски заурчал. Громко. В тишине комнаты это прозвучало как раскат грома.

Марк Александрович усмехнулся.

— Ага, так я и поверил. Садитесь, Снегирёва. Это не просьба.

Я села. Потому что спорить с тоном, которым это было сказано, не хотелось. Да и круассаны пахли умопомрачительно.

Он тем временем разобрался с кофемашиной, и через минуту передо мной стояла большая кружка с идеальной пенкой. Сам он взял себе вторую и уселся напротив, закинув ногу на ногу.

— Макет доделали? — спросил он буднично.

— Почти, — я откусила круассан и чуть не застонала в голос. Масло, слоёное тесто, шоколадная крошка... — Осталось пару правок внести.

— Завтра утром покажете.

— Но клиент...

— Клиент подождёт. Я сказал ему, что правки будут послезавтра.

Я чуть не подавилась.

— Вы... вы дали мне отсрочку?

— Я дал нам отсрочку. Мне нужно, чтобы макет был идеальным, а не сделанным на коленке голодным дизайнером в десять вечера.

Я замолчала, переваривая услышанное. Это было... странно. Он никогда раньше не вникал в детали моей работы. Просто ставил задачи и требовал результата. Идеального результата. А тут — сидит напротив, пьёт кофе и смотрит, как я поглощаю круассан.