Книга Босс напрокат для строптивой пышки, страница 2 – Лея Фрост

— Лиза, Игорь — козёл. И если ты ещё раз его процитируешь, я обижусь. Всё, пока.

Я сбросила вызов и швырнула телефон на стол. Щёки горели. Генетика, значит. Ну да, у нас в семье все женщины «в теле» после тридцати. Мама борется с этим всю жизнь, сидит на пожизненной диете и смотрит на меня с вечным укором — мол, я даже не пытаюсь. А я пыталась. Честно. Просто мой организм устроен иначе: он хочет булочек, покоя и чтобы никто не тыкал в него указкой с надписью «надо худеть».

Я встала из-за стола и пошла на кухню — ту самую, для топ-менеджеров, с дорогущей кофемашиной, которую обычным смертным трогать запрещено. Но обычные смертные уже разошлись по домам, потому что часы показывали начало девятого вечера, а я — дура — засиделась.

В коридорах было пусто и тихо. Только где-то гудела система вентиляции, да цокали мои каблуки. Я толкнула дверь в комнату отдыха, даже не зажигая верхний свет — горела подсветка над столешницей, и этого хватало.

Насыпала кофе в рожок, нажала кнопку. Кофемашина зашипела, зафыркала и... затихла. Я нахмурилась и нажала ещё раз. Тишина.

— Да ладно! — пробормотала я, тыкая во все кнопки подряд. — Только не сегодня. Ты мне нужна. Очень.

Агрегат молчал, как партизан на допросе. Я вздохнула, наклонилась и заглянула за заднюю панель. Провода, трубки, какая-то лампочка... Я не специалист по кофемашинам, но метод «научного тыка» ещё ни разу меня не подводил. Ну, почти.

— Ну давай, родная, — прошептала я, просовывая руку в щель между стеной и корпусом. — Давай же...

В этот момент дверь у меня за спиной открылась, и раздался мужской голос — спокойный, с лёгкой хрипотцой, которую я узнала бы из тысячи:

— Снегирёва, вы что, молитесь на кофемашину?

Я вздрогнула и резко выпрямилась. Затылок встретился с чем-то твёрдым, и в следующую секунду меня окатило потоком горячей воды и кофейной гущи. Я вскрикнула, отшатнулась, поскользнулась на мокром полу и...

И полетела спиной вперёд, прямо на человека, стоящего в дверях.

Он поймал меня. Точнее, мы оба врезались в дверной косяк: я — мягкой частью, он — всем остальным. Кофемашина за моей спиной издала победное шипение и наконец-то заработала, поливая столешницу свежим эспрессо.

— Снегирёва, — прошипел голос над моим ухом. — Вы всегда такая... неловкая?

Я замерла. Его руки держали меня за талию. Крепко. Так крепко, что я чувствовала каждый палец сквозь тонкую ткань блузки. А блузка, между прочим, была мокрой насквозь и теперь предательски облепила все мои округлости, которые я так старательно прятала.

Марк Александрович Аверин. Креативный директор. Мой босс.

Я резко развернулась в его руках и тут же пожалела об этом. Теперь мы стояли лицом к лицу, вернее, лицом к груди — он был выше меня на полголовы, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом.

В полумраке его глаза казались почти чёрными. Никакого привычного «студенческого» прикида — растянутый свитер, кеды, вечно взлохмаченные волосы. Сегодня на нём был тёмный джемпер с высоким горлом, облегающий плечи и грудь. И мокрая кофейная клякса прямо посередине.

— Простите, — выдохнула я, пытаясь отстраниться. — Я случайно. Кофемашина сломалась, и я пыталась...

— Сломалась? — он приподнял бровь. — По-моему, она работает.

Я обернулась. Кофемашина и правда работала, уютно светясь лампочками и наполняя комнату запахом свежего кофе.