Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 84 – Наоми Каттнер

— Вся наша жизнь соткана из таких маленьких загадок. Без них было бы скучно.

— Я, как руководитель расследования, потратил немало времени на изучение списка подозреваемых, – продолжил инспектор Эйвери. – И я припоминаю элегантно одетую даму, которая появлялась перед исчезновением картины и после ее возвращения. Рост около метра шестидесяти, крашеная блондинка…

— Прошу прощения, – перебила его Элеонор.

— Около шестидесяти лет…

— Это уже слишком.

— Костюм по фигуре, нефритовые серьги и лаковые лодочки. Мало кто заподозрил бы такую даму в серьезном преступлении.

— Полагаю, вы правы.

— Помню, как на открытии выставки она потягивала эспрессо-мартини. Она входила в число VIP-гостей и восхищалась не только Сезанном, но и другими выставлявшимися импрессионистами.

Этот эпизод всплыл в памяти Элеонор. Она тогда только приехала в Новую Зеландию, и та авантюра доставила ей немало удовольствия. Последняя шалость, как в старые добрые времена. Она мысленно восстановила события и вспомнила статью в «Геральде» с фотографией: на первом плане – найденная картина, по бокам – куратор музея и мужчина в штатском, который, без сомнения, был полицейским. Немного моложе, но все тот же инспектор Эйвери.

Она подумала, насколько унизительной с профессиональной точки зрения, должно быть, оказалась эта история для того, кто руководил расследованием.

«Верно говорят, – подумалось ей. – Проживи достаточно долго – настанет и твой час расплаты. Рано или поздно за все придется ответить».

— А что еще вы помните об этом интересном событии? – непринужденно поинтересовалась Элеонор.

— Меня тогда поразило одно: как может картина Сезанна бесследно исчезнуть, а затем вернуться? Хотя, надо сказать, эксперты были удовлетворены. Картина являлась подлинником. Настоящий шедевр.

— А вы что думаете? – спросила Элеонор.

— Для меня это дело так и осталось нераскрытым. Явное пятно на моей репутации.

«На твоей блестящей репутации», – подумала про себя Элеонор.

— Итак, – осторожно начала она. – Если вам предоставят разгадку дела о Сезанне, вы, быть может, согласитесь рассмотреть информацию, которая приведет к раскрытию текущего дела?

— Бинго.

Улыбка инспектора Эйвери стала хищной. Пусть в данной ситуации это и настораживало, но Элеонор в глубине души такие перемены порадовали: все лучше, чем его прежнее ханжеское поведение.

— И информация по делу о Сезанне поможет вернуть утраченный оригинал?

— Она приведет к поимке организатора кражи.

— «Организатор» – довольно гендерно нейтральный термин, вам не кажется?

Теперь улыбка инспектора Эйвери стала напоминать акулью.

— Вы же знаете, что я отошла от дел, – с фальшивой грустью заметила Элеонор.

Она наслаждалась своей жизнью на пенсии.

— А я нет.

Она бросила на Эйвери оценивающий взгляд.

— Но вы близки к этому. Неужели дело восьмилетней давности так много для вас значит?

— Из-за него меня перевели из отдела, расследующего преступления в сфере искусства, в отдел убийств. – Он криво улыбнулся. – Поэтому я здесь.

И правда, что посеешь, то и пожнешь.

Элеонор взвешивала все возможные варианты.

— Вы отправите Чарли за решетку?

— Это конфиденциальная информация. К тому же, – сказал инспектор Эйвери, сложив руки, – я буду действовать строго в рамках закона. Однако я готов рассмотреть любые улики, которые вы сможете предоставить. Если вам удастся довести их до моего сведения законным путем, это существенно облегчит дело.