Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 167 – Наоми Каттнер

Данте почесал кошку между ушками, и та заурчала еще громче.

— Разве такое бывает?

— Да, – ответил Чарли. – А еще кошки могут видеть призраков. Насколько мне известно, другие животные на это неспособны. Ну, некоторые собаки могут учуять духов, но сомневаюсь, что они их видят.

— Непривычно думать, что они, возможно, сейчас незримо с нами, – сказала Элеонор и сделала глоток джин-тоника. – Чарли, они здесь?

Парень покачал головой.

— Призраки обожают сплетни. Поэтому если в этот час кто-то из них и бодрствует, то они, скорее всего, торчат в полиции, наблюдая за тем, как Теду зачитывают его права.

— А твой отец? – спросила Элеонор. – Конечно, ты можешь не отвечать, если не хочешь.

Чарли заерзал в кресле.

— Я его еще не видел, но не думаю, что он здесь застрял. Он просто вернулся, когда я попал в беду.

Элеонор похлопала его по руке:

— Мы с тобой.

— Спасибо, – сказал Чарли.

Кошка урчала, словно маленький довольный трактор, вцепившись когтями в брюки Данте.

— Наконец-то я всех вас нашел, – раздался голос.

По садовой дорожке к ним шагал инспектор Эйвери – одет с иголочки, как и всегда, словно не провел целый день, руководя командой криминалистов, патрульными и прочими людьми, оккупировавшими как стройплощадку Теда, так и его дом.

Он пододвинул стул и без приглашения уселся за стол, безнадежно испортив свои идеально отглаженные брюки.

— Я зашел сообщить Чарли, что найдена та самая посылка Дженис. Она находилась в сейфе у Теда. Он перехватил ее на почте, когда сгорел твой дом.

— О, понятно, – сказал Чарли.

— В ней была копия трастового договора твоего отца, – пояснил Эйвери. – Он завещал свою половину отеля вам с матерью. Полагаю, как только утрясется дело Теда, весь отель перейдет к вам двоим.

— А вы не хотите извиниться за то, что арестовали Чарли? – поинтересовалась Элеонор.

Эйвери пристально на нее посмотрел.

— А вы не хотите извиниться за незаконное проникновение на частную территорию и вандализм в отношении эксклюзивного хаммера?

— Понятия не имею, о чем вы, – сказала Элеонор. – А ты, Данте?

— Нет, – ответил тот, поглаживая кошку и чувствуя, как под ее шелковистой шерсткой ходят мышцы.

Эйвери криво усмехнулся.

— Сейчас Тед ведет себя так, будто воды в рот набрал, но ему это не поможет. Его первоначальное признание было получено в рамках закона – как раз после того, как ему зачитали права.

— Какая удача, – сказала Элеонор.

— Мы с вами, конечно, не в гостиной^[44], – заметил Эйвери, – но полагаю, вы не откажетесь изложить в деталях злодеяния Теда. Разумеется, исключительно для меня.

— С удовольствием, – сказала Элеонор, лучезарно улыбаясь. Она изящно повела рукой, будто держала в ней сигарету. – Я заметила, что за ужином Теду было жарко. Все остальные гости сняли пиджаки, но не Тед. Ему пришлось обливаться потом потому, что под его пиджаком скрывался пистолет. Устройство, найденное нами на свалке, понадобилось Теду, чтобы выстрелить в себя самого с расстояния, исключающего следы пороха. И сделать это нужно было перед убийством Дженис. Рана должна была быть свежей, иначе доктор Голуэй мог заметить, что кровь уже начала свертываться.

— Все сходится, – сказал Эйвери.

— Выстрелив в себя, Тед замазал шпаклевкой пулю, засевшую в деревянной панели. Именно эту пулю я и нашла.