Книга Дневник мертвых бывших, страница 113 – Эмма Шиммерман

Теперь Эшер целует меня в ответ, как это было в ванне. Глубоко, страстно. Он откидывается назад на диванчик, и я забираюсь сверху и перекидываю через него одну ногу, чтобы тереться своими бедрами о его бедра, немедленно вызвав у него реакцию. Он скользит рукой вверх по моим ягодицам, приподнимая платье, в то время как другая его рука развязывает шелковую ткань вокруг моей шеи. Платье падает вниз у меня спереди, обнажая мою грудь. Эшер целует меня все ниже по челюсти и шее, в то время как я в исступлении расстегиваю его рубашку.

— Это неправильно, не так ли? – говорит он между поцелуями.

— Да, – выдыхаю я, но едва осознаю, с чем соглашаюсь, и это «да» звучит больше похоже на стон.

Думаю, ему нравится то, как это звучит, потому что он укладывает меня, продолжая оставлять след поцелуев вдоль моей кожи. Он проводит пальцами по внутренней части моего бедра, опасно продвигаясь вверх, и я выгибаю спину в качестве безмолвного ответа.

Его дыхание обжигает мою кожу, когда он говорит:

— Нам не следует этого делать.

— Нам…

Но я не заканчиваю это предложение, когда его рот перебирается к моему соску, а его пальцы сдвигают мои трусики в сторону. Я втягиваю воздух.

— Нам… – снова пытаюсь сказать я, но даже не знаю, что говорю.

Что он сказал? Почему мы вообще разговариваем?

Когда он проводит мне там пальцем, я горю от возбуждения и слышу, как он ругается себе под нос. Он начинает расстегивать пуговицы на своих штанах и снова говорит:

— Нам не следует этого делать.

— Да, – снова выдыхаю, потому что это все, на что я способна в этом состоянии.

Он замирает.

— Да, нам не следует этого делать?

Звук его голоса, больше не пьяного, но ставшего более ясным, заставляет меня сосредоточиться.

— Нет. – Я качаю головой, пытаясь сообразить, каков правильный ответ на этот вопрос.

— Нет? – Он откидывается назад и оглядывается вокруг, словно бы он только что пробудился ото сна.

— Подожди, – говорю я, тоже садясь, но он уже движется, чтобы встать с диванчика. Я протягиваю к нему руку. – Эшер…

Он хватает меня за запястье.

— Нет, я не хочу от тебя секса из жалости или что это. – Он встает, его рубашка теперь полностью расстегнута, демонстрируя его обнаженную грудь.

— Это совсем не то. Я…

Он хватает свою куртку с пола.

— Я должен идти.

В комплекс. Ему не нужно этого говорить; я уже знаю.

— Эшер, подожди!

Но он уже ушел.

Я чувствую, как меня пробирает озноб от холода, а висок начинает потихоньку пульсировать болью. Какого хрена это было, Слоан? Я хватаюсь руками за голову, пытаясь дышать, но теперь, когда он ушел, все мысли о Майлзе и убийствах возвращаются, и у меня возникает такое ощущение, что комната начинает сжиматься вокруг меня. Я чувствую, как лицо становится мокрым от слез. Нет, я не могу вынести еще одну ночь здесь в одиночестве. Не успев сообразить, что я делаю, я пробегаю по коридору и стучусь в дверь.

— Слоан? – говорит Уэс, когда открывает дверь своей спальни. Его зеленые глаза обводят взглядом мои заплаканные щеки и покрасневший текущий нос. – Что стряслось?

— Могу я остаться здесь с тобой на эту ночь?

Утром в дверь раздаются два стука, за которыми следует голос Анники:

— Уэс, твоя мама хочет узнать, во сколько мы сегодня вылетаем.

Она заходит, не дожидаясь приглашения, и я даже не успеваю спрятаться под одеялами, прежде чем она замечает меня и останавливается на пороге.