Книга Пустая ловушка, страница 53 – Джон Данн Макдональд

— Простите. — Я сел на корточки, так, чтобы иметь возможность заглянуть в ее лицо. Взял ее руку. Она попыталась убрать ее, но потом оставила в моей ладони, никак не реагируя.

— Тони, — сказал я. — Тони!

— Слишком громко!

— Послушайте, ничего не изменится, если вы запрете меня в вашей ванной. Или если я посплю под кроватью. Одна ночь ничего не значит. Нам еще предстоит их десять тысяч.

— Вы рехнулись?

— У нас уже не получится не пожениться.

— У нас не получится... что?

— В любом случае это уже свершившийся факт. Осталось поставить штампы в бумагах, Тони, Тони!

Она отдернула руку:

— Это не смешно, мистер Сьюэлл.

— Знаю, что не смешно. Тони, я не с того начал. У меня мысли путаются. Давайте начнем так, как это заведено. Я люблю вас.

— Ну да, конечно, — произнесла она с сомнением.

— Это произошло внезапно. Просто вы сидели там, совершеннейшее чудо с головы до ног, и это пришло ко мне, как снег на голову.

— Все просто потому, что...

Я качнулся назад на каблуках.

— Просто потому, что я собираюсь здесь остаться? Это такая беспроигрышная фраза! Я говорю это всем девушкам, которые прячут меня от копов. У вас нет огня, над которым я мог бы подержать руку? Тони, я вырос из того возраста, когда божатся и сплевывают. Наверное, единственный способ, которым я могу продемонстрировать мою искренность, — это отправиться восвояси. Испеките мне пирожок и принесите его в темницу. Они не смогут казнить Сьюэлла на электрическом стуле, потому что прежде он должен жениться — у меня вдруг появилась уверенность, что даже Круслов меня любит.

Я отпер дверь, открыл ее и двинулся по коридору. Тони схватила меня за руку с поразительной силой и рывком развернула назад. Ее лицо было белым как мел. Она затащила меня обратно в комнату, заперла дверь, привалилась к ней и закрыла глаза. На ее лицо стал постепенно возвращаться румянец. Наконец Тони открыла глаза и посмотрела на меня. И так смотрела, не отводя глаз, долгое время. Я тоже глядел на нее. Глядел до тех пор, пока комната не растворилась и не осталось ничего, кроме ее глаз.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем она приблизилась ко мне тремя маленькими, робкими шагами и прошептала:

— Правда?

— Правда, — ответил я.

Тони положила руки мне на плечи. Я не прикасался к ней. Она чуть склонила голову набок, по-прежнему не отводя взгляда, все еще осторожно, все еще нерешительно. Потом плотно и уверенно прижалась губами к моим губам. Она была такая бесконечно уязвимая и трогательная, что от этого хотелось заплакать. Тони была чудом. Тони была потрясающей девушкой. Когда она приникла темной головкой к моей щеке, мы крепко обнялись в тонущем мире. Ее сотрясала дрожь.

— Что с тобой? — прошептал я.

— Не знаю. Так долго... Может быть... это лед тает? — Она отклонилась назад, чтобы лукаво мне улыбнуться, но улыбка сменилась детским, плачущим выражением на заострившемся личике. Тони вдруг упала на кровать по диагонали, лицом вниз, ударившись достаточно сильно, чтобы ее слегка отпружинило.

Я сел возле, не прикасаясь к ней. А что, если она не испытывает таких же чувств? Я тут же погрузился в серую трясину — любящий и нелюбимый. Наконец Тони справилась со слезами, перевернулась, свернулась калачиком, ухватилась за меня и увлекла меня вниз. На сей раз поцелуй был соленым. И она сопроводила его чудесными словами. Оказывается, с нею это произошло еще несколько месяцев назад и она носила это в себе, ожидая без особой надежды.