Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 123 – Анна Фицджеральд Хили

Ванная Эйвери заполнена паром. Я закрываю за собой дверь и без сил оседаю на пол. Рука автоматически тянется к задвижке, но я останавливаюсь. Злодей связан, прослушка демонтирована, детектив в пути, а мой заботливый возлюбленный сейчас расставляет свечи или чем там еще можно заниматься, чтобы успокоить нервы. Все прекрасно.

Но так ли это?

По моей спине по-прежнему пробегает дрожь неуверенности, а мыло то и дело выскальзывает из рук. Выйдя из душа, я нахожу еще одно платье миссис Вебстер, приготовленное для меня. На этот раз ярко-желтое, и с моими зеленоватыми синяками оно смотрится ужасно. Я влезаю в него и немного подкрашиваюсь. Наклонившись к зеркалу, рассматриваю следы на шее в тех местах, где сжимались пальцы Клода, и красный отпечаток большого пальца в ложбинке у горла. Никогда раньше я не выглядела такой разбитой.

Эйвери сидит на ступеньках с бутылкой вина. Я устраиваюсь с ним рядом, и мы молчим, глядя в пространство и передавая бутылку друг другу. Когда приезжает полиция, вид у нас виноватый и невменяемый, и пахнет от нас страхом и белым бургундским.

Детектив Уоллес приподнимает бровь, когда я открываю дверь, но проходит в гостиную, не сказав ни слова. Заместитель шерифа Эбботт при виде меня останавливается как вкопанный и прижимает палец к губам, пот льет по его мясистому лицу. Люк врывается в прихожую, но застывает на полпути. Никто никогда не смотрел на меня с таким разочарованием.

Полиция обыскивает все, что может, отмечая осколки хрусталя, брызги крови и оставшиеся от вазы черепки. Люк фотографирует меня вместе с другими уликами, словно я – поврежденное яйцо Фаберже, за которое нужно получить страховку.

Детектив Уоллес с самого начала положил глаз на Клода, а потом целые месяцы составлял досье, собирал улики и показания против него. Учитывая положение Вебстеров в обществе, Уоллес должен был представить железные доказательства, чтобы вызвать молодого студента юрфака на допрос. Сегодняшняя оплошность Клода предоставила детективу возможность, которой он так долго ждал. Если хоть что-то из признаний Клода в совершении похожего убийства попало на пленку, это позволит связать его имя со смертью Гертруды. Уоллес не догадывался, что Клод причастен к смерти Клары, но охотно принимает этот факт.

— Соответствует досье, – бормочет он, осматривая чемодан от «Луи Вьюттона».

В самом деле? В уголке моего мозга зудит настойчивое нежелание с этим соглашаться. Большой глоток белого вина должен помочь мне выстроить неоспоримые доводы, на которые можно опираться.

Факт: Клод убил Клару.

Факт: он ездил в Восточный Мэн, чтобы утолять страсть в местечке, где его никто не поймает.

Факт: аккуратный разрез между двумя ребрами Гертруды – след от ножа, пронзившего ее сердце.

Вопрос: способен ли Клод на такое? Аккуратность – не первое определение, которое приходит на ум, когда описываешь Клода, и, думаю, Клара бы со мной согласилась.

Факт: убийство Гертруды было спланированным и дерзким. Она, даже будучи трупом, требовала внимания к себе. Ее смерть резко контрастировала с Клодом и его визгливой балериной. Почему Клод одно убийство совершил по-дикарски, а другое – прямо-таки театрально?

Факт: наш чудаковатый прибрежный городок не назовешь криминальным центром. Неспокойные воды кишат омарами и рыбой, но на суше охотиться особо не на кого. До сих пор было не на кого. Из шестнадцати убийств, совершенных в прошлом году в штате Мэн, три произошли в округе Вашингтон. Логично предположить, что их совершил один человек, – но как? Клара и Гертруда – это преступления на почве страсти, но как быть с парнем в смокинге?