Книга Тихие люди, страница 69 – Пол Клив

— Ваш агент описал нам, до чего сложна стала ситуация на книжном рынке, отметив, что ваша популярность идет на спад. Хотя вы правы, это касается не только вас, но и многих других писателей. Иначе говоря, у вас по-прежнему есть любимая работа, но сомнений в ее стабильности тоже немало.

— Вы напали на ложный след, – замечает Мердок.

— А поточнее?

— Вы отчего-то решили, что мы видим в Заке помеху для себя и своей карьеры, но ошиблись. Наоборот, наша жизнь стала куда лучше благодаря его появлению. Ради своего сына мы готовы на все, абсолютно на все.

— О’кей, – говорит Ребекка, откидываясь на спинку стула. – Тогда закончим.

— Это все?

— Подождите, я схожу за вашим телефоном.

Оставив Мердока в комнате для допросов, она направляется в ситуационный зал опергруппы. Смартфоны упакованы в герметичный пакет для сбора вещдоков. Ранее, после обнаружения одежды Зака и обуви старшего Мердока, а также полученного подтверждения, что группа крови на футболке совпала с группой крови Зака, они сумели получить ордер на установку программы скрытой слежки на оба смартфона. Заодно Ребекка подбирает еще один пакет, в котором хранится бумажник Кэмерона. По возвращении в комнату для допросов, она просит Мердока подписать бланк, который позволит ей передать эти вещи хозяину.

— А как насчет моей машины?

— Эксперты-криминалисты собирались закончить ее досмотр сегодня, но чуть попозже. Синяк на вашем лице, – роняет она, провожая Мердока к лифту. – Не желаете рассказать, откуда он взялся?

Он поднимает ладонь к лицу и трет синяк кончиками пальцев.

— Ночью врезался в дверь уборной.

Может, это и правда. Какие еще варианты? Кэмерона избила родная мать?

— Что теперь?

— Мы работаем, не афишируя своих действий. Но могу вам сказать, человеко-часов не жалеем. И делаем все, что в наших силах.

— Менее банального ответа я не получу?

— Поезжайте домой и побудьте с женой. И ждите там, пока у нас не появятся какие-то новости.

— Значит, на сегодня это все?

— Это все, – подтверждает Ребекка, спускается с ним на лифте и, не покидая кабинки, наблюдает за тем, как Мердок пересекает вестибюль, чтобы выйти на улицу.

Я останавливаюсь в нескольких метрах от дверей полицейского участка и осматриваюсь, ни на чем не фокусируясь: проезжающие мимо и припаркованные у обочин автомобили, тянущийся в обе стороны тротуар, уходящий вдаль ряд мусорных баков, спешащие куда-то пешеходы и (вот это радость) полное отсутствие представителей прессы. Чувствую себя одним из тех парней, кого занесло назад во времени и кто вынужден теперь осведомляться у прохожих, какой нынче год. Мимо проносится машина. В окно пассажирского сиденья высовывается противная рожа, чтобы крикнуть мне: «Пидор!» Теряюсь в догадках, считает ли он геем меня самого или это такая манера представляться незнакомым людям. Такова одна из особенностей Крайстчерча, та цена, которую всем нам приходится платить за жизнь здесь. Такова вся Новая Зеландия. Она чистая и зеленая. Потрясающие пляжи и горы, от великолепия которых у кого угодно отвиснет челюсть; реки и озера такой красоты, что заставляют уверовать в существование высших сил. Здесь живут дружелюбные, изобретательные, благодушные люди, готовые спешить на помощь всем, кто в ней нуждается. Но одновременно с этим мы – та страна, где на душу населения приходится больше погибших от избиения детей, чем в любой другой. Мы – та страна, где жены подвергаются насилию со стороны своих мужей, а девушки – со стороны своих парней, и только за то, что не приготовили ужин вовремя; за то, что не так взглянули на кого-то; за то, что местная спортивная команда бездарно продула соперникам. Мы – та страна, где по телику часто крутят социальную рекламу, напоминающую, что не стоит садиться за руль в нетрезвом виде, что нельзя трясти младенца, когда тот плачет, и что лучше обратиться в службу поддержки и помощи, а не сводить счеты с жизнью, если та вдруг стала невыносимой.