Книга Тихие люди, страница 41 – Пол Клив

Кент никак на это не реагирует. Она говорит:

— Мы считаем, вам будет лучше отправиться к своим родителям и отдохнуть. Сейчас кто-нибудь отвезет вас. Переночуйте там, никуда не выходите. Мы свяжемся с вами, если возникнут какие-то дополнительные вопросы, и, конечно, будем держать в курсе развития событий в течение вечера.

Мы возвращаемся на четвертый этаж и расходимся по уборным, чтобы переодеться. То, что я сорвался перед камерами, все испортило. Наглядно доказало полиции и всему миру, что я – из тех, кто, будучи выведен из себя, способен на все.

Я нахожу детектива Кент в комнате для допросов.

— Вы собираетесь допросить Далласа Локвуда насчет мужика с аттракционов? Выяснить, кем был тот любитель помахать кулаками?

— Да. А вы знакомы с Локвудом?

Я рассказываю ей, как он ложно обвинял нас в плагиате.

— Значит, он испытывает к вам давнюю неприязнь, – делает она вывод.

— Всякий раз, стоит нашему новому роману появиться в продаже, Локвуд сочиняет на него разгромную рецензию. Послушайте, нельзя ли продолжить нашу пресс-конференцию?

— Второй попытки не будет.

— Я постарался бы все четко расставить по местам.

— Вскочив и потеряв самообладание?

— Это от меня не зависело. Насколько все плохо?

— Не очень хорошо, – морщится она.

— Верните меня в зал, перед камеры. Я сделаю и скажу все, что вы захотите.

— Вам следовало сделать это десять минут назад. Извините, Кэмерон, но мы не готовы вновь выпустить вас к журналистам.

— А как насчет Лизы? Она не смогла бы что-то исправить?

— Сегодня уже нет.

— А завтра?

— Возможно.

— Возможно… – вслед за ней повторяю я. – Да неужели. У вас есть еще какие-нибудь «возможно», о которых мне стоило бы знать?

— Отправляйтесь к родителям и отдохните. Будем на связи.

— Где Лиза?

— Уже уехала.

— Как это «уехала»?

— Переоделась и ушла. Наш сотрудник везет ее к родителям.

Я пытаюсь перемешать слова детектива, расставить их в нужном порядке, чтобы извлечь смысл, но Кент вручила мне кучу квадратных колышков, которые нужно забить в круглые пазы. Бью, но без всякого толка.

Кент продолжает:

— Она сказала, что хочет побыть одна. Еще пара наших сотрудников подвезут вас, ведь, как я уже сказала, вы не сможете вернуться домой до завтрашнего утра. Или вы предпочли бы переночевать не у матери, а в отеле? У друзей?

Я бы предпочел поехать к Лизе, поговорить с ней, только меня там не ждут. И, вероятно, никогда больше не будут ждать.

— Поеду к матери.

Вообще-то, мне за сорок, но, похоже, я все еще нуждаюсь в мамином утешении.

Кент провожает меня к лифту – пляжные шлепанцы вновь громко щелкают по моим пяткам – и передает на попечение двум полицейским: констеблю Вейчу, парню с большими бицепсами, распирающими рукава рубашки, и констеблю Грин – достаточно юной, чтобы в их тандеме представлять дочь в рамках акции «Приведи ребенка на работу». Вейч, с его гладко выбритой головой и с залегшей над линией бровей длинной морщиной, выглядит как человек, давно решивший, что весь окружающий мир его напрягает и с этим ничего не поделаешь. У Грин волосы есть – они длиной в палец и зачесаны набок. На подбородке – парочка воспаленных прыщей, которые констебль пыталась скрыть тональным кремом. По ней, стройной и загорелой, вовсе не скажешь, будто она, подобно своему напарнику, навидалась в этой жизни достаточно, чтобы возненавидеть весь мир. Когда приходит лифт, Вейч и Грин входят в него, и я следую за ними. Двери начинают закрываться, когда Кент придерживает их рукой, вновь заставляя разъехаться в стороны.