Книга Тихие люди, страница 38 – Пол Клив

Составленный полицейскими сценарий призван представить всех нас – и даже похитителей – живыми людьми. Этот сценарий предлагает всем достойный выход из ситуации. Сообщает во всеуслышанье, что мы считаем того, кто подобрал Зака, добрым самаритянином, который предпочел не возвращать ребенка сразу, поскольку этому помешали какие-то жизненные обстоятельства. Но, как мы уже спрашивали у детектива Кент, действительно ли подобные уловки срабатывают?

Лиза передает мне сценарий. Я делаю глоток из ее стакана, откашливаюсь, а затем пью еще, сражаясь с сухостью во рту. Смотрю на распечатанные слова, но головная боль не дает сфокусироваться, и я откладываю бумажку в сторону.

— Мы просто хотим, чтобы наш сын вернулся.

Кент видит, что мы с Лизой без сил, и спешит на помощь:

— Повторю еще раз: если кто-то располагает какими-либо сведениями, способными помочь, пожалуйста, позвоните по номеру, указанному внизу экрана.

Эти слова становятся сигналом к началу интервью – все в зале принимаются говорить наперебой. Люди вскидывают руки, выкрикивают какие-то вопросы; фотокамеры принимаются за старое, и их вспышки усугубляют мою головную боль. Сперва ничего не понятно, все реплики сливаются в единый галдеж, но довольно быстро журналисты наделяют кого-то из своей среды правом задать первый вопрос. Я шарю взглядом по лицам, но так и не нахожу, кто именно говорит.

— Мистер Мердок, как нам стало известно, вчера в парке развлечений вы травмировали маленькую девочку, сломали ей руку. Можете ли вы как-то это прокомментировать?

Прежде чем я успеваю определиться с ответом, Кент наклоняется к микрофону и говорит:

— Действительно, мистер Мердок вчера был вовлечен в ссору на аттракционах в Хэгли. В результате оказавшаяся рядом девочка случайно потеряла равновесие, упала и сломала ключицу. Это никак не связано с исчезновением Зака, и конфликт уже разрешен.

Голоса вязнут в общем хоре, на мгновение утратившем слаженность, но затем, как и раньше, звучит единственный внятный вопрос, только на этот раз я вижу, откуда он исходит, – от мужчины в первом ряду, при галстуке-бабочке. Скажите на милость, кому придет в голову нацепить галстук-бабочку, отправляясь на подобное мероприятие?

— Мистер Мердок! – рявкает мужчина, и я его узнаю. Это Даллас Локвуд. Я заметил его в толпе, как только мы вошли, и отнюдь не обрадовался этой встрече. Локвуд – из тех неприятных типов, после рукопожатия с которыми стоит проверить, на месте ли ваши часы. Когда-то он работал на телевидении, но в итоге его уволили. Потом у него была своя колонка в какой-то газете, но его выгнали и оттуда. То ли Локвуд слишком часто вел себя как полный придурок, то ли единовременно грубо нарушил все границы допустимого, – причины его увольнений мне неизвестны. Десять лет назад он предложил нам идею детективного романа. Мы с женой никогда не читаем чужих рукописей и не используем чужие идеи; так мы ему и ответили. Проблема заключалась в том, что идея Локвуда весьма походила на ту, что мы развивали в совсем недавно завершенной нами книге; как только она вышла из печати, он публично обвинил нас в плагиате. К счастью, роман редактировался по мере готовности глав, и мы сумели доказать, что сюжет обсуждался в издательстве задолго до того, как Локвуд связался с нами, – однако вся эта история доставила нам немало хлопот и переживаний. Нас до сих пор спрашивают порой в интервью, имелась ли в обвинениях Локвуда хоть какая-то доля правды. Что ж, писателем он так и не стал, а сейчас занимается блогерством, излагает в Сети теории заговора. Короче, что бы Локвуд ни собирался спросить, ничего хорошего ждать не приходится.