Книга Тихие люди, страница 170 – Пол Клив

Зак был внутри.

…том, откуда этот звон мог бы взяться. Меня ударили. Кто? Томпсон. Я поворачиваю голову вправо – и вот он, на диване, смотрит на меня.

— С возвращением, – говорит он, хотя я скорее читаю по губам, чем слышу его.

ЗАК БЫЛ В ДОМЕ. В ТОМ САМОМ ДОМЕ, КОТОРЫЙ ТЫ СЖЕГ.

Грядет буря. Я чую нарастающий рокот, он вытесняет звон из моей головы, и стены гостиной начинают плавно раскачиваться; подпрыгивает давление. Я силюсь разорвать пластиковые наручники и чувствую боль, когда они врезаются в плоть запястий, но без всякого толку. Гостиная кружится. Оглядываюсь на Томпсона – тот указывает на телевизионный экран. Сквозь громовые раскаты я слышу, как Закатанные Рукава рассказывает о найденной под домом потайной комнате, доступ к которой открылся, когда упавшая крыша проломила сгоревшие половицы в прихожей. Я чувствую, как учащается сердцебиение и подскакивает температура, но не ощущаю своего тела. Пульс колотится в висках набирающим темп барабанным боем.

Я пытаюсь встать, чтобы снова кинуться на Томпсона, но не могу шевельнуться. Тело совсем меня не слушается, зато стены перестают качаться, давление слабнет, а грохот барабанов стихает вдали. Буря миновала. Она прошла стороной, и все будет хорошо.

Все хорошо, потому что Зака не было в той комнате.

Зак жив.

Невозможно, чтобы я убил его.

Закатанные Рукава сообщает, что часть крыши все еще блокирует доступ в комнату, но уже известно, что та заполнена водой, и, по различным оценкам, на откачку уйдет от одного до четырех часов.

Без разницы.

Зака там не было, и все будет хорошо.

Перед домом стоит детектив Кент. На ней строительный шлем, ярко-оранжевый жилет и спущенная на шею грязно-белая защитная маска. Интересно, сколько звонков от нее я пропустил на этот раз? Приедет ли она сказать, что с Заком все в полном порядке, или слишком занята? Всю сцену заливает яркий свет прожекторов, отчего все, кто попадает в кадр, выглядят бледными, будто лист бумаги. Сотни людей явились посмотреть на разбор завалов, но они это напрасно. Внизу экрана пробегает строчка: «Под домом ужасов найдено мертвое тело», но это неправда.

— Без пожара, – говорит Закатанные Рукава, – комнату и Зака, возможно, никогда бы не нашли.

Я качаю головой: телевизор бессовестно лжет. Томпсон выключает звук.

— Полиция сумела просунуть туда камеру. Изображение не отличается качеством, но уже ясно, что внизу есть тело. Ребенок. И, вынужден напомнить, я точно знаю, что это Зак, ведь я сам доставил его туда.

А ведь она пыталась тебя предупредить. Эллен Баркли. Ты чуть не сжег ее заживо вместе с домом, и она тебя предостерегла. Эллен говорила, что может случиться нечто подобное. Что ты сделаешь то, о чем потом пожалеешь.

Она.

Черт возьми.

Тебя.

Предупреждала.

А ты не прислушался. Сразу после того, как едва не сжег Эллен прямо в кровати, ты подумал: «Эй, а чего бы не попробовать еще разок?» Ты убил Зака.

Я представляю себе обугленную руку Райана Бейтса, которую видел вчера в морге. Теперь так выглядит и Зак – или, по крайней мере, выглядел бы, окажись он в доме. Только его там не было. Закатанные Рукава, бегущая строка, Томпсон, а теперь еще и мистер «Что, если?» – все наперебой стараются убедить меня в этой чудовищной лжи, и я не понимаю почему.

Опять поворачиваюсь к Томпсону: