Книга Скандальная любовь лорда, страница 84 – Вера Ширай

Леди Агата Торпенгейм, хоть и отчаянно желала узнать подробности, услышать оправдания или хотя бы утешить молодое сердце, пострадавшее от рук столь холодного и расчётливого господина, чувствовала, что остаётся не у дел. Она прекрасно понимала: любая взрослая леди её круга от подобных подробностей скорее схватится за веер и покинет комнату.

И потому, обхватив дочь за плечи и громко причитая о тяжёлой судьбе женщин, не защищённых ни семьёй, ни обществом, леди Торпенгейм всё же вышла из комнаты.

И как только за ними закрылась дверь, суета в комнате сменилась напряжением и неловким молчанием.

— Эви… он? Ты не должна была…

Натан, вынужденный следить за словами в присутствии Софии, замолчал. Всё своё раздражение он вложил в нервные шаги по комнате.

А София, всё ещё испытывая чувство вины, предпочитала стоять в стороне. Девушка ждала возможности объясниться, рассказать об отце наедине.

— Я хотела извиниться… Я могу всё объяснить, — неуверенно пробормотала София, неловко поглядывая в сторону Натана.

— Не нужно.

— Но, Эви… Ты должна понять, — почти взмолилась София.

— Я бы очень хотела, чтобы в следующий раз ты говорила мне о проблемах прямо, — тихо ответила Эвелин.

Эви и сама скрывала от подруги немало тайн и, немного поразмыслив, поняла, что не в силах винить столь юную и зависимую от семьи особу.

София тут же подскочила к ней и обняла с такой силой, что Эвелин стало тяжело дышать. С огромным усилием ей всё-таки удалось высвободиться из крепких объятий девушки, и она тихо прошептала:

— Я вас очень прошу… не осуждать…

— И не перебивать, — добавила Эви, вглядываясь в тёмные глаза Натана.

Эвелин медленно разворачивала бинты, доставала кусочки ваты и с серьёзным лицом пересказывала события вечера, умалчивая лишь о некоторых слишком личных деталях её общения с Ашмором. Она предпочла сказать, что бинты на её ногах появились благодаря служанке герцога, заботливо менявшей ей повязки.

— Тебе всё-таки следовало немедленно послать за мной. Я бы забрал тебя из театра… или из дома этого человека, — Натан всё ещё злился на Эви, но понимал, что теперь это его обязанность, позаботиться о девушке.

Пока она говорила, он раздражённо открывал шкафчики и ящики, пытаясь найти в комнате хоть какие-нибудь медицинские принадлежности.

* * *

Эвелин решила на неделю задержаться дома. Ноги всё ещё болели, а смотреть с достоинством в глаза другим актрисам театра она пока не могла. Как и появляться в обществе сейчас было выше её сил.

В первый день своего вынужденного отпуска Эвелин отослала письма с благодарностью герцогу и его сестре Кэролайн. Ответ от последней она получила уже на следующий день, а вот Александр странным образом проигнорировал её письмо.

Леди Торпенгейм с огромной радостью взяла на себя заботу сообщить всему высшему свету о болезни актрисы. А Эдит, как оказалось, была впечатлена мастерством её макияжа и даже зашла попросить совета. И хоть Эвелин так и не услышала от юной леди ни одного вежливого вопроса о своём здоровье, она всё равно одолжила девушке пару помад и коробочку теней.

В Лондоне обстановка накалялась, недовольство рабочих росло, а маленькая газета Софии, при существенной поддержке Эвелин и Натана, удивительным образом сочетала в себе несовместимое: они не упрекали богатых в их статусе и деньгах, но при этом честно и достоверно передавали происходящие события.