Книга Скандальная любовь лорда, страница 82 – Вера Ширай

— Я решил, что буду первопроходцем и уже начал переорганизовывать фабрики.

— Фабрики? — спросила она, акцентируя внимание на множественном числе.

— Конечно, я планирую установить машины на каждом своём производстве. Я вложил свои средства в труды исследователей, купил акции фабрик, принадлежащих знакомым, которые собираются пойти по этому же пути. Скоро всё будут делать машины: быстро и точно.

— А как же рабочие?

— Многие недовольны, протестуют. Прогресс сметает тех, кто не готов приспосабливаться.

— Но вы же не можете так рассуждать?

— Эви, я могу сейчас вам соврать и сказать, что позабочусь обо всех. Но…

Теперь была его очередь наклониться к ней.

— Но правда такова: как человек бизнеса, я буду стараться сохранить рабочие места не в ущерб себе, не откажусь от прогресса, а увеличу объёмы производства. Скорее всего, многих мне придётся сократить. Особенно тех, кто пытался уничтожить то, во что я вкладывал все свои силы и надежды.

Эви озадаченно смотрела на него.

— Человек должен приспосабливаться ко времени и условиям. Я лишь увидел возможность и воспользовался ею. Дайте этому миру десять лет, и все остальные подтянутся… Нет смысла жалеть тех, кто не готов понять это прямо сейчас и меняться…

— Я понимаю, но и вы должны понять нужды простых людей… — одними губами прошептала она.

В её мыслях крутились сомнения: как можно так спокойно об этом рассуждать?

Эвелин, изучая каждую черточку на лице герцога, малейшее движение губ и глаз, пыталась понять, насколько он серьёзен в своих рассуждениях. И она не заметила, что карета уже подъехала к дому леди Торпенгейм.

Пока они обсуждали эти темы, их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Девушка не хотела оставлять этот разговор незавершённым: она понимала его, но в то же время хотела переубедить. Девушка просто не знала, с чего начать, а говорить общими фразами о благе других ей не хотелось…

— Это лицемерие… — прошептал он, приближаясь к ней совсем близко. — Если бы у вас были средства, труд вашей жизни, мечта, вы бы смогли отказаться от этого во благо других.

Эвелин хотела было возразить, но герцог, положив ей руку на колено, продолжил:

— Я просто не хочу казаться лучше, я давно принял себя. А вы?

Девушка, озадаченная таким поворотом беседы, посмотрела в окно кареты. Из открывшейся двери особняка навстречу экипажу шёл Натан Торп, а на крыльце, завернувшись в шаль, с интересом выглядывала бледная София.

— Я их не предупредила…

— Думал, что нужно отправить письмо в дом леди Торпенгейм. Но что я мог написать?.. — усмехнувшись, пожал плечами герцог.

Эви бросила на него злой взгляд. Она была уверена, что, несмотря на обиду на друзей, должна была их предупредить, но совсем забыла об этом из-за пережитых потрясений.

— Не выходите, я сама…

Девушка, положив ему руку на грудь, остановила попытку герцога выйти первым и открыть для неё дверцу.

— Но спасибо… вы мне очень помогли.

Эвелин быстро покинула экипаж и закрыла дверцу кареты, прежде чем Натан подошёл слишком близко.

А герцог задумался, что означало это «но»?

И не потому ли большинство его знакомых позволяют жёнам и сёстрам жить в иллюзорной картине мира, где все добры, заботливы и думают о других?

Эви шла навстречу агенту. Не обернувшись, она не смотрела, уехала ли карета, послушал ли её герцог Ашмор. Её внимание было приковано к жильцам дома: Натану, Софии и леди семейства Торпенгейм, подглядывающим из окна.