Книга Медовый месяц без волшебства, страница 45 – Нина Тимолаева

— Я тоже.

Он посмотрел на нее. Генриетта устало улыбнулась, не утешая его, и кончиком пальца коснулась его большого пальца. Он повернул ладонь. Ее рука легла в нее ненадолго, пока она не потянулась гасить лампу.

В темноте Раймунд слышал, как она устраивается рядом, подтягивает край покрывала, поправляет подушку. Он мог бы сказать еще что-нибудь. Вместо этого подвинулся, освобождая ей больше места, и почувствовал у своего плеча ее теплый локоть.

Щетка проехала у самого носка Генриетты, забрала рассыпанные на полу крошки и остановилась точно между двумя латунными отметками.

Генриетта чуть не сказала ей спасибо.

Продавец наклонился, вынул маленький лоток и показал его так буднично, словно не только что избавил взрослого человека от необходимости ползать под столом.

— Здесь высыпать. Полоса должна быть свободной. Если оставить обувь, обойдет не всякую; широкий предмет придется убрать самому.

— Обувь я уберу, — сказала она с такой готовностью, что Раймунд взглянул на нее.

В магазине было светло. На стенах висели перекладины, рамки, крышки разного размера; возле заднего окна стоял выставочный стол с маленьким тазом. Все это не походило на чудо. Генриетта знала каждую вещь, знала ее ограничения, помнила необходимость наливать воду и проверять ткань. Именно узнаваемость и была почти невыносима. Не требовалось иной жизни. Можно было получить обратно свою, где чистая рубашка не занимала целый свободный день.

Продавец вытер руки о полотенце. Это был невысокий человек с аккуратно закатанными рукавами, и Генриетте понравилось, что он не говорил о счастье покупателей. Он спросил размеры их приборов, посмотрел запись Гортензии и вынул из ящика один готовый управляющий ключ.

— Этот комплект подойдет вместо ваших двух серий. Все новое, так что старые приспособления можно оставить или убрать. Настройка на один день повторяется, часы изменяются здесь. Показать весь ход или только то, что вам нужно?

— Лучше то, что нужно, — ответил Раймунд. — И цену вместе с установкой.

— Пятьдесят четыре серебряных. Доставку по Борнфельду включаем. Установить можно послезавтра.

Генриетта заранее знала число, но «послезавтра» услышала впервые не как возможность, а как дату. Семнадцатого. До выпускного чая. Она представила стол, на котором лежат только ее бумаги, чистый пол, вечер без длинного хвоста посуды. Не идеальный дом, всего лишь дом с работающими вещами.

— Хорошо, — сказал Раймунд.

Она повернулась к нему.

Он стоял у выставочного стола, положив ладонь на край. Хорошо знакомые пальцы, темный рукав, небольшая складка возле рта. Слишком быстрое согласие не обрадовало так, как должно было.

— Ты уже решил?

— Нет. Я говорю, что услышал.

Продавец положил ключ на сукно между ними и отошел принести схему. Генриетта воспользовалась тем, что осталась с мужем наедине, хотя от соседнего прилавка их отделяла всего лишь высокая рамка.

— Ты можешь сказать, что тебе жалко денег на озеро.

— Мне жалко.

— Тогда почему так сразу?

Он посмотрел на щетку, неподвижную у отметки.

— Потому что мне еще больше жалко наших вечеров в последнее время.

Вернувшийся продавец разложил лист. По кругу шли часы, под ними помещались небольшие знаки операций.

— Начнем с утра. Когда подъем?