Книга Медовый месяц без волшебства, страница 31 – Нина Тимолаева

— Такие росли возле нашего старого забора, помнишь?

— Там были гораздо выше.

— Потому что мы были ниже.

— Нет, ты опять все объясняешь собой. Они были выше.

Сестра рассмеялась, и Генриетта не посмотрела на лестницу. Наверху никто не спал.

Сильвестр и Беатриса вошли ровно в шесть. Беатриса держала плоскую коробку обеими руками, а Сильвестр шел за ней с видом человека, которому велели ничего не ронять, хотя ему ничего не доверили.

— Это не потому, что я не способен нести печенье, — пояснил он, поймав взгляд Генриетты. — Я способен. Но имею привычку проверять содержимое.

— До первого поворота он успел попробовать две штуки, — сказала Беатриса. — Я не стала ждать следующей проверки.

Она сняла крышку, показала аккуратные ряды печенья. Генриетта улыбнулась и помогла ей освободить руки.

Впятером за столом оказалось просторно. Раймунд подвинулся на скамье, освобождая жене место с краю. Генриетта устроилась рядом с ним и сразу почувствовала под столом теплое прикосновение его ноги. Это было случайно или почти случайно; она не стала отодвигаться.

Первые несколько минут все говорили о доме. Беатриса похвалила свет, Сильвестр заметил, что до обсерватории отсюда дорога приятнее, чем от прежнего жилья Раймунда. Леокадия сказала, что теперь сестру можно найти по желтым цветам, даже если забыть улицу. Генриетта разрезала пирог и специально положила мужу подрумяненный край.

— Обещанное, — сказала она.

— Вижу. Начинаю верить в семейную жизнь.

— А до этого?

— Собирал доказательства.

Он произнес это с такой важностью, что Сильвестр вскинул голову.

— Нет. Только не этим голосом. Я после него всегда ищу, где ошибся в записи.

— Это чей голос? — спросила Беатриса.

— Нашего старого преподавателя, — ответил Раймунд. — Он не спрашивал, сделали ли мы работу. Он говорил: «У меня есть основания предполагать, что вы сегодня существовали не напрасно».

Раймунд выпрямился, сложил ладони на столе и посмотрел поверх воображаемых очков. Генриетта вдруг увидела совсем другого человека: суховатого, величественного, недовольного самым устройством стула.

— Затем, — продолжил он тем же голосом, — предлагал предоставить вещественные подтверждения.

Сильвестр расхохотался первым. Беатриса прикрыла рот салфеткой. Леокадия потребовала показать, как тот ел пирог. Раймунд покосился на жену, и она кивнула с совершенно неподобающим серьезной хозяйке восторгом.

Он взял вилку двумя пальцами, осмотрел кусок и объявил:

— Форма вызывает возражения. Содержимое будет рассмотрено отдельно.

Генриетта смеялась так, что пришлось поставить кувшин. Раймунд придержал его раньше, чем вода пролилась. Не переставая изображать преподавателя, передал кувшин Беатрисе и только потом вернулся в свое лицо, с мягкими складками возле глаз.

Вот этого она хотела. Не похвалы чистой скатерти, не слов, что справилась без домашних приборов. Хотела видеть его среди своих людей, слышать смех, который не мешает никому спать, чувствовать его колено рядом со своим. Ей вдруг стало жаль, что вечер ограничен двумя часами, хотя сама согласилась на это время и знала зачем.

Леокадия рассказала про ящик, в котором по описи находилось шесть чаш, а по факту пять чаш и одна крышка от неизвестного предмета. Спорить пришлось с составителем старого списка, убежденным, что крышка тоже считается чашей, если перевернуть.