Книга Избранная, страница 165 – Юлия Белова

— Ступайте, дитя, — раздался голос от порога.

Айдан.

Мать Одаша вошла тихо, но её присутствие заполнило комнату, как свет заполняет тьму. Она подошла к кровати с другой стороны, склонилась над сыном, провела рукой по его волосам — так нежно, будто боялась, что он рассыплется от одного прикосновения.

Потом подняла взгляд на Анну.

Твёрдый.

Не терпящий возражений.

— Мой сын не хотел бы, чтобы вы прозябали здесь, — сказала она. — У вас есть обязанности. Вы должны сохранить его государство.

Слова ударили, как хлыст.

Но не больно.

А… правильно.

Потому что это была правда.

Анна закрыла глаза.

Сделала глубокий вдох.

И поднялась.

Медленно.

Но твёрдо.

Она склонилась над Одашем. Губы коснулись его лба — лёгкое, как пёрышко, прикосновение.

— Я вернусь, мой господин, — прошептала она.

Голос не дрогнул.

Хотя сердце кричало.

Выпрямившись, она обернулась к Анаташу.

— Пойдёмте, советник. Нас ожидает совет.

Чем ближе они подходили к залу совета, тем явственнее доносились голоса — резкие, прерывистые, словно лай разъярённых псов.

Анна шла по длинному коридору, и каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. За массивными дверями зала бушевала буря: крики, перебранка, яростные возгласы. Советники не спорили — они ополчились друг на друга, как звери, почуявшие кровь.

В голове Анны вспыхнула горькая мысль:

«Они ничем не лучше животных».

Гиены.

Вот кто они.

Не мудрые советники, не хранители государства, а стая хищников, готовых растерзать слабого, лишь бы урвать кусок пожирнее.

Двери распахнулись.

Шум стих мгновенно — будто кто‑то задул пламя костра.

Все взгляды устремились на неё.

Анна вошла.

Каждый шаг — как по натянутому канату. Каждый взгляд — как остриё, вонзающееся в кожу. Она чувствовала их — оценивающие, подозрительные, враждебные. Кто‑то смотрел с презрением, кто‑то — с затаённой злобой, а кто‑то — с холодным любопытством, как наблюдают за загнанным зверем.

Она прошла через зал — медленно, ровно, не опустив головы.

Заняла своё место.

Села.

И, не тратя времени на любезности, произнесла:

— Итак, всех вас интересует, правдивы ли слухи, что бродят по дворцу.

Её голос прозвучал негромко, но твёрдо — как удар молота по наковальне.

Зал замер.

Анна сделала паузу.

Возможно, кто‑то из советников подумал, что она нарочно тянет время, желая усилить напряжение, привлечь внимание. Но правда была проще и горше:

Ей нужно было собраться с силами.

Потому что следующие слова давались тяжелее, чем любой бой.

Старик Анаташ, стоявший чуть позади, едва заметно кивнул. Этот жест — лёгкий, почти незаметный — был единственным, что поддерживало её сейчас.

— Повелитель Одаш действительно находится во дворце, — произнесла Анна.

Её руки дрожали — едва уловимо, но она это чувствовала. Пальцы сжались в складках платья, скрывая дрожь.

— А теперь переходим ко второй части, — продолжила она. — Боюсь, у меня плохие вести. Мой супруг и Повелитель во время своей поездки был заражён серой хворью. Сейчас он находится в своих покоях… без сознания.

Советники молчали.

Их лица — застывшие, непонимающие — говорили больше слов. Они не хотели верить. Не хотели принимать эту правду, потому что она рушила всё: их планы, их амбиции, их иллюзию стабильности.

Они смотрели на Анну, будто ожидая, что она улыбнётся и скажет: «Это шутка. Всё в порядке».