Книга Избранная, страница 166 – Юлия Белова

Но она не улыбнулась.

И не сказала.

А потом — взрыв.

Зал взорвался десятками голосов, перекрывающих друг друга, сливающихся в хаотичный гул.

— Но ведь это опасно! Мы можем заразиться! — выкрикнул кто‑то, и в его голосе звучал неприкрытый страх.

— Это конец! Болезнь не лечится! — подхватил другой.

— Кто виноват? Кто допустил это?! — третий ударил кулаком по столу.

Голоса множились, накалялись, превращаясь в неуправляемую стихию.

Анна подняла руку.

Один жест — и шум стих.

Не сразу.

Но постепенно.

Как затихает буря, встречая скалу.

— Никакой опасности нет, — её голос прозвучал чётко, без тени сомнения. — Болезнь передаётся только в первые четыре дня после заражения. Ни Повелитель, ни его сопровождающие не несут угрозы для окружающих.

Она выдержала паузу, давая словам осесть в сознании каждого.

Шум голосов снова всколыхнул зал.

Среди хаоса голосов, среди вороха перепуганных возгласов и тревожных перешёптываний Анна наконец различила тот самый вопрос:

— Кто будет править?

Он прозвучал тихо, почти вкрадчиво — но ударил, как хлыст.

В этот миг что‑то внутри Анны надломилось.

Последняя капля.

Она медленно подняла взгляд — и в её глазах уже не было ни тени сдержанности. Только холодная, ясная ярость.

«Вот оно. Вот они — истинные хранители престола».

Никто из этих людей — ни один! — не спросил, как чувствует себя Одаш. Не поинтересовался, есть ли надежда. Не выразил ни капли сочувствия.

Их мысли были заняты другим.

Своей безопасностью.

Своими местами.

Своими шкурами.

И это — их преданность? Это — их верность?

— Да как вы смеете?! — её голос прорвал гул, как клинок — плоть.

Он не кричал. Он резал.

— Повелитель жив! — Анна встала, и в этом движении не было ни капли колебания. — Жив! А вы уже думаете, кем его заменить?!

Зал замер.

Даже воздух, казалось, сгустился, застыл.

— Любой, кто ещё хоть раз осмелится вести подобные разговоры, — она сделала шаг вперёд, и её тень, вытянувшись, накрыла первые ряды советников, — будет казнён за измену!

Советники смотрели на неё — круглыми, растерянными глазами. Кто‑то побледнел. Кто‑то нервно сглотнул. Кто‑то поспешно отвёл взгляд.

Даже Анаташ — мудрый, хладнокровный Анаташ — не смог скрыть удивления. Его брови дрогнули, а в глазах мелькнуло что‑то вроде: «Так резко? Даже для тебя…»

Но Анна не жалела.

Не собиралась смягчать удар.

Потому что только так — только через страх — можно было заставить их услышать.

— Сейчас наша с вами задача — сохранить спокойствие, — её голос снова стал ровным, но в нём звучала сталь. — Слухи о болезни Повелителя расползаются быстрее лесного пожара. Мы должны стать примером. Успокоить народ.

Она обвела взглядом зал — медленно, пристально, задерживаясь на каждом лице.

— Вспомните наконец, кому вы служите.

Последнее слово повисло в воздухе.

А потом она развернулась — резко, без лишних жестов — и вышла.

Двери закрылись за ней, оставив советников в тишине, которую теперь наполняло лишь их собственное дыхание.

* * *

Позже.

В своём кабинете.

Анна сидела за столом, сжимая пальцами край столешницы так, что костяшки побелели. Ей нужно было время — чтобы выдохнуть, чтобы собраться, чтобы понять, как двигаться дальше.

Ситуация была тяжёлой.

Но она знала: дальше будет ещё сложнее.

Мысли метались, как птицы в клетке. Она пыталась выстроить план — но каждый раз натыкалась на одно и то же: предательство. Не явное, не открытое — но оттого ещё более мерзкое.