Книга Повелительница, страница 167 – Юлия Белова

Крепкие объятия Ардэна, его уверенность, сама его близость — всё это дарило ей покой, словно невидимый щит, укрывающий от бурь судьбы.

— Я очень скоро вернусь. Обещаю, — произнёс мужчина, ещё крепче сжимая её в своих руках, будто пытаясь вложить в эти слова всю силу своей клятвы.

— Я знаю, — шёпотом ответила она, и её голос дрогнул, выдавая скрытую боль.

— Мне пора.

— Я знаю… — повторила Анна, но вопреки своим словам не отпускала его, её пальцы невольно сжались на ткани его камзола, словно пытаясь удержать этот миг, эту близость, этот последний миг тишины перед бурей.

— Люблю тебя, моя Повелительница, — прошептал он, целуя её волосы, и в этом жесте было столько нежности, что на мгновение весь мир перестал существовать.

Анна промолчала. Слова застряли в горле — слишком много в них было боли, страха и любви, чтобы выпустить их наружу.

В этот момент тихий, но отчётливый стук в дверь нарушил их уединение. Тавер, появившись на пороге, коротко напомнил о времени — и тут же бесшумно исчез, оставив их наедине ещё на мгновение.

Ардэн наклонился, запечатлел на её губах краткий, почти невесомый поцелуй — такой сладкий, что он запомнится ей на долгие дни разлуки. Затем решительно отстранился. Подарив ей последний взгляд своих тёмных глаз, в которых читалась и сила, и нежность, он повернулся и направился к выходу.

— Я тоже тебя люблю, — едва слышно, одними губами прошептала Анна.

Её слова прозвучали на грани слышимости — тихий вздох, растворяющийся в утренней тишине. Но Ардэн замер. Анна с замиранием сердца смотрела на его ровную спину, на напряжённые плечи, на то, как чуть дрогнули его пальцы. Неужели услышал?

Но ответа она так и не узнала. Не обернувшись, он переступил порог и исчез за дверью, оставив после себя лишь эхо шагов и аромат кожи с нотками металла и кожи доспехов.

Анна осталась одна. В комнате всё ещё витал его запах, а в ушах звучал отголосок его голоса. Она прижала ладонь к губам, словно пытаясь сохранить тепло его поцелуя, и глубоко вздохнула, собирая волю в кулак. Теперь ей оставалось только ждать — и верить. Верить в его обещание, в его силу, в их любовь.

* * *

Король Астарина, Григориан Лиффинстен, лениво развернул пергамент — письмо, присланное Повелительницей Аркахаллы. Бумага хрустнула в его пальцах, а взгляд скользнул по строкам, выписанным чётким, властным почерком.

— Что думаешь? — бросил он через плечо своему советнику, не отрывая глаз от текста.

Седовласый мужчина с почтительным поклоном принял пергамент. Быстрым, опытным взглядом он пробежался по строкам. Смысл послания был предельно ясен: остановиться, не поддерживать Левинию, закончить споры миром. В словах читалась твёрдость, но не угроза — скорее предупреждение, осторожное, взвешенное.

— Нам следует отправить ответ? — спросил советник, аккуратно складывая пергамент.

— Зачем? — искренне удивился король, откинувшись на резную спинку трона. Его губы искривились в насмешливой улыбке. — Эта девка действительно думает, что я буду с ней торговаться? У нас наконец появился шанс заполучить обратно земли, которые по своей глупости потерял мой прадед. Этот щенок Греш Анирьер не понимает, что сам на серебряном блюде преподнёс мне свою страну.

Король громко рассмеялся, и звук его смеха эхом отразился от каменных стен тронного зала. Перед глазами всплыла картина: самопровозглашённый король Левинии, бледный и напряжённый, стоит перед ним, умоляя о помощи. Григориан вспомнил, как едва сдерживал улыбку, слушая лживые речи о том, что жена убила короля и сбежала. «Племянничек» сам всё подстроил, а вину ловко скинул на глупую девчонку.