Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 8 – Оксана Северина

Я очень его уважаю, поэтому собираюсь поступить, как он учил. Сразу отдам все, что бы бандит ни попросил.

— К-кто… здесь? — выдыхаю скрипучим, севшим от ужаса не своим голосом.

Вначале, только попав в эту ловушку, я кричала, говорила сама с собой и пела, чтобы меня услышали наверху и пришли на помощь. Но время шло, а никто не приходил. Тогда я стала разговаривать и петь в попытке убежать от жуткого гнетущего одиночества. Но звуки эхом отражались от стен, будто кто-то невидимый передразнивал меня в темноте, играл перед тем, как сделать со мной что-то чудовищное. Становилось еще страшнее, и я замолчала.

Ох, почему мне сейчас в голову лезет вся эта чушь? В такой-то ситуации! Слишком много времени я провела в размышлениях.

«Соберись, Анна!» — приказываю себе, втыкая обломанные острые ногти в ладонь, чтобы боль помогла сосредоточиться. Я бы тряхнула головой, но тогда головокружение выведет меня из строя, а этого допустить никак нельзя.

Всматриваюсь в круг света возле фонаря и вижу мужчину.

Он сидит рядом с тем местом, где я умирала. Если бы я в поисках шприца протянула руку чуть дальше или повернула налево, направляясь в туалет, то обязательно бы наткнулась на его ноги. Прижимаю руки к груди, пытаясь успокоить сердце — оно так колотится, что, кажется, занимает все пространство в груди, не оставляя места для легких, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Вот дерьм… И чего я ожид… — хрипло произносит незнакомец, глотая окончания слов и делая паузы, будто речь дается ему нелегко. — Ты там долго будешь стоять, идиотка? Иди сюд… Мне нужна тв… помощь…

Замечаю окровавленные тряпки, которые мужчина прижимает к груди. Он ранен? Сердце на миг останавливается и падает куда-то вниз. Я вдруг понимаю: это не бандит, не спасатель. Этот человек — пациент! Он пришел в больницу за помощью, но вместо того, чтобы установить капельницу себе, он воткнул иглу в мою руку — спас от смерти, поставив под угрозу собственную жизнь.

— Уже иду, минуточку, — растроганно лепечу и тороплюсь к нему.

По прямой до незнакомца метров пять-шесть, но я лишена возможности держаться за стены и каждый миг жду, что упаду. Без опоры меня мотает, как камыш в ветреный день.

Добравшись, наконец, до мужчины, без сил валюсь на пол. В глазах кружатся звезды, меня трясет и знобит, мышцы ног сводит судорогой, будто я пробежала марафон. Медлю пару секунд, чтобы отдышаться и прийти в себя. Если я грохнусь в обморок, то это убьет и его, и меня. Второе правило выживания: помоги себе прежде, чем кому-то другому — самолетное правило, актуальное во все времена.

— Ты врач?

Поднимаю взгляд и вижу запрокинутую голову незнакомца, чуть повернутую ко мне. Цвет его глаз не разобрать — они скрыты тенью от густых длинных ресниц. Лицо в холодном свете фонаря мертвенно-бледное, с глубокими тенями и бурыми разводами. Грязные отросшие волосы растрепаны. Клочковатая щетина вся в темных потеках и каком-то мусоре. Я так соскучилась по людям, что мне трудно верить своим глазам.

Мужчина наблюдает, как я разглядываю его, потом раздраженно хмыкает:

— Черт… такая тупица. Повторяю: ты врач?

Он окидывает меня оценивающим взглядом, будто, не дождавшись ответа, решает выяснить сам. Останавливает его на моей груди и вскидывает бровь, словно увидел что-то интересное. Смотрю тоже — ничего такого. Неопрятно, конечно, но вроде прилично. В кармашке различим квадратик пластикового чехла с фотографией. Смотрю на мужчину.