Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 61 – Оксана Северина

Если ты веришь в Бога…

И где этот Бог? И есть ли вообще? Старые боги, как и старые времена, канули в Лету. Сейчас время новых богов: Голода, Болезней, Разрухи и Смерти. Боюсь, что наших слов они не услышат, и им нужны не молитвы, а жертвы. Много-много кровавых жертв.

Я вдруг чувствую себя такой одинокой, что инстинктивно обхватываю израненными руками плечи и раскачиваюсь. Вижу себя со стороны, будто из космоса: маленькую — с такого большого расстояния — фигурку в чужой розовой футболке с надписью «Жить нужно в кайф!» и пижамных брючках, разорванных на бедре, там, где я порезалась. Девушку, сидящую посреди руин мертвого мира.

Едва заслышав знакомое покашливание и шорох за балкой, со всех ног бросаюсь туда. В расщелине между обломками осторожно выглядывает голова Кракена. Он замечает меня, и вначале его лицо удивленно вытягивается, а потом сразу брови хмурятся. Но я испытываю такое облегчение, что мне все равно, что там выражает его лицо. Как только я могла подумать, что оставлю его и мы разойдемся по сторонам? Что бы я сейчас делала в одиночестве?

В нетерпении топчусь и подпрыгиваю на месте.

— Кракен, ты вернулся! Все прошло хорошо?

Он качает головой:

— Плюнуть в тебя, что ли, тоже?

— Ч-что? — Моргаю от неожиданности. — П-плюнуть?

— Ну и как мне тебя называть? Разве ты не тупица? Где, я сказал, меня ждать? И где твой нож?

Я растерянно оглядываюсь. Нож остался на гипсокартоне.

— Вон он…

— Так я об этом и говорю. Ты — идиотка!

Я возмущенно соплю:

— Вообще-то я очень рада тебя видеть, Кракен.

— Ага, моя тебе благодарность, — говорит с сарказмом. — Мне как-то сразу полегчало.

Он достает и передает мне увесистый пакет, потом еще один и следом выбирается сам.

— Продуктовый отдел пуст, — говорит с одышкой, потирая плечо. — Еле откопал кое-что, но нам нужно решить, что будем есть дальше. А на промтоварный этаж лестница рухнула, так что мне немного повезло. Но тоже не слишком.

— И как ты смог забраться туда, если больше никто не смог? — интересуюсь, прислушиваясь к его затрудненному дыханию, но хрипов в нем, к счастью, не замечаю.

— Детка, ты меня сильно недооцениваешь! — Кракен бьет себя кулаком в грудь, и я вновь вижу перед собой молоденького студента, а не видавшего виды мужчину. Это так неожиданно мило, учитывая обстановку, что я невольно улыбаюсь. — А как дела у тебя?

Я рассказываю ему про напугавший меня шум и узнаю, что это он бил витрины. Так и думала, что ничего страшного в том шуме не было.

Кракен обходит периметр, чтобы убедиться, что шум все-таки не имеет другого источника, и мы разбираем пакеты.

Уютная, такая совершенно домашняя сценка, всегда вызывавшая во мне любопытство и волнение, когда родители возвращались с покупками домой. А сейчас я изо всех сил пытаюсь сдержать трясущийся при этих воспоминаниях подбородок. Где моя фотография? Рука автоматически тянется к кармашку на груди и останавливается. Я смотрю на карманы в одежде Кракена, когда-то черной, а теперь не пойми какого цвета — испачканные грязью и припорошенные строительной пылью. Хорошо, что фотография спрятана в чехол.

— Все нормально? — спрашивает Кракен, заметив мое изменившееся настроение. — Ты как-то притихла.

— А это к чему? — Отвлекаю его, показывая на две пары термоносков, у которых на бирке значится «до минус тридцати» и две флисовые балаклавы в кучке других вещей: трусов, футболок, еще чего-то. — Зачем нам таскать их с собой, ведь тепло же?