Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 107 – Оксана Северина

Из Майкиных компонентов у меня в наличии: испытания тела и чертики в глазах — их хоть отбавляй. Может, я пока не могу понять, в чем тут кайф, потому что мне вернуться некуда? Дома нет. Трещина тоже словно исчезла — шестой день ее с Кракеном ищем, чтобы пойти вдоль нее. Есть лишь эта проклятая точка, в которой стоишь в настоящий момент! А я ее не хочу! Можно мне где-нибудь еще постоять?

Пять ночей я сплю на земле, чувствуя под спальником и карематом каждый камешек, каждую кочку и просыпаясь еще более уставшей, чем ложилась. Но не жалуюсь и не ною. Я поклялась себе, что не стану обузой. Да и кому мне жаловаться? Кракену, у которого нагрузки в два раза больше, чем у меня? Я хоть могу отдохнуть, сидя с вещами, пока он рыщет в окрестностях, прокладывая нам маршрут: забирается на скалы и высокие деревья, высматривая что-то вдалеке — трещину? опасность? — расставляя силки и пытаясь, в основном неудачно, охотиться на птиц и мелкую живность.

Один только раз, на второй день, я видела вспышку гнева, когда он, спрыгнув с уступа, в ярости пнул этот уступ. В тот момент я узнала, что компас бесполезен, а решение Кракена пойти не по трассе, а срезать путь через лес, полагаясь на память, на то, что он видел сверху, когда летал, было не такой уж хорошей идеей.

Но теперь Кракен вновь собран и достаточно бодр, чтобы сыпать своими дурацкими шуточками и время от времени философствовать.

— Детка, ты знаешь что-нибудь про буддизм? — спрашивает он. А откуда мне знать? — Так вот, буддисты считают, что «вся жизнь — дерьмо и сплошные страдания, ну и пофиг»! Черт с ними, смирись с неприятностями, наблюдай их, пропускай мимо себя, не заморачивайся. Поверь, так тебе станет легче.

«Все страхи и страдания лишь в твоей голове», — вспоминаю я. И сразу: «Жить нужно в кайф». Передергиваюсь и морщусь.

Ох, черт… Ну ладно, попробуем этот ваш распрекрасный буддизм, от которого легче.

Я наблюдаю. Не заморачиваюсь. Стараюсь научиться ставить тент от дождя, правильно складывать вещи и разводить костер из отсыревших веток так, чтобы меньше дымил, изучаю приемы самообороны, которые показывает мне Кракен, и вообще стараюсь проводить время с пользой и не страдать.

Но, кажется, буддист из меня такой же, как и турист. Вещи, которые я достаю из рюкзака, обратно уже не помещаются, костры тухнут и чадят, редкие тушки птичек сгорают, не успев приготовиться, а приемы самообороны больше наносят вреда мне самой, чем противнику в лице Кракена с поврежденным плечом.

Порой я вспоминаю, какой прилив бодрости ощущала, когда ко мне попал раненный Кракен. Тогда я была ему нужна, но не теперь. И постепенно падаю духом.

А может, поймать дзен мне мешает некстати потекший нос — видимо, ночи на земле не прошли даром — и парочка мозолей на пятках?

«Почему ты молчала? Сырые носки нужно сразу менять!» Почему-почему… Да потому что обуза я! Что непонятного? Неужели мне нужно это произносить вслух? Вот так мы и живем. Вернее, выживаем.

Итак, день шестой.

Пока Кракен добывает пищу, я сижу под натянутым тентом и рассматриваю кривые узлы на паракорде, которым я привязала тент к стволам. Узлы напоминают мне операционные швы на теле Кракена — будто тот пьяница, что хотел научиться вышивать, на сей раз увлекся макраме. Ну и ладно. Нельзя себя сравнивать с Кракеном, можно лишь с вчерашней собой, а вчера было значительно хуже. Наверное.