Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 110 – Оксана Северина

— Девушка… Я начинаю вас бояться, — ухмыляется Кракен

Сердито отмахиваюсь. Снова эти его неуместные шуточки!

— И правильно делаешь. Бойся меня!

Я выхожу на сухую часть берега и тщательно шнурую ботинки трясущимися от пережитого стресса руками. Кракен продолжает возиться в ручье.

— Что ты делаешь, Кракен? Выходи из воды — заболеешь!

Поднимаю голову и вижу, что он пытается что-то вытащить. Что?

Кракен присаживается и на выдохе поднимает тушку какого-то мелкого лося или косули — я в оленях не разбираюсь. Теперь в изумлении округляется рот у меня, и я плюхаюсь на пятую точку.

А Кракен хохочет:

— Ужин, Детка! Сегодня мы с тобой будем жрать до отвала! И пусть весь мир подождет!

Замечаю на туше разорванные раны, и кадры произошедших событий с бешеной скоростью мелькают в голове, складываясь в общую картину.

— Кракен, ты что… увел добычу у своры?

— А то! Круто же, да? Сам бы я в жизни его не поймал!

— Да ты ненормальный! Рисковал своей жизнью, а значит и моей, из-за обычного ужина?..

Я вспоминаю миллион всего, что могло бы закончиться грустно из-за шального решения Кракена поесть на ужин шашлык: от сломанной ноги и выколотых ветками моих глаз до наших с ним разорванных тел, лежащих на месте пса.

— Нет, Кракен, ты точно сошел с ума… — выдыхаю и качаю головой.

— Ну тебя-то я вмешиваться не просил. У меня пистолет есть.

— Так чего ж не стрелял?

Кракен неисправим!

— Пули берег. Да и выстрелы могли бы услышать те, кому их слышать не нужно. Стрелять надо лишь в самом отчаянном случае, Детка, когда другого выхода действительно нет.

— Ну я-то стрелять не собираюсь. Себе говори.

— Да ладно тебе, не ворчи. Ты лучше вон туда посмотри. — Он кивает в сторону течения, туда, где ручей исчезает вдалеке под кронами поваленных деревьев.

Потом относит тушу чуть дальше и вновь сгружает ее в воду около берега. Опускается на колени и достает нож. Мысль о том, что у нас на ужин будет сочное свежее мясо, согревает. Не отказываться же от него, раз уж так вышло.

Бросаю последний взгляд на оленя и топаю к поваленным деревьям, посмотреть, что имел в виду Кракен, показывая на них.

— Осторожней там, Детка! — говорит он мне вдогонку. — Не упади!

Медленно подхожу. Шум ручья тут громче, словно он не ручей, а… водопад! Между крон вижу зияющую бездну, в которой исчезает вода, извергаясь в нее бурным потоком. Я замираю.

«Мама, папа, тетя Света и дядя Сережа… моя душа — Майка… наконец-то я пришла к тебе…»

Мы нашли ее — эту трещину, в которой погибла Майка. Самое начало разлома, где он был еще узкий, но уже совершенно бездонный. Ручей, падая в него, рассеивался еще по пути.

Сидя на безопасном расстоянии, я пытаюсь рассмотреть сквозь частокол веток, что там, внизу. Но, конечно, ничегошеньки не вижу.

Думаю о том, что на дне этой бездны лежит маленькая фигурка очень дорогого мне человека. В розовой курточке. С малиновым рюкзаком. Я все еще помню счастливую улыбку и горящие лихорадочным блеском предвкушения глаза Майки, когда она уходила. А сейчас над ней где-то далеко-далеко в вышине лишь узкая полоска неприветливого пасмурного неба. И я испытываю вину, что пришла к Майке только сейчас.

— Майка, — шепчу, — прости меня. Я не могла прийти раньше…

Знаю, мои слова ей уже не нужны, как и мои извинения, и говорю их больше себе. У меня было много возможностей приехать к разлому на южной трассе, но мой эгоизм всегда находил более важные в тот момент неотложные дела. Внеочередное дежурство. Помощь ее убитым горем родителям. Да и просто сидеть и смотреть на окно Майкиной комнаты. А все потому, что я боялась. Я всеми способами избегала той невыносимой боли, что разъедает меня сейчас.